Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 89 – Юля Шеффер

Я усмехаюсь.

— У меня был выбор, Андрей, как поступить с тобой — посадить лет на двадцать с конфискацией или просто лишить украденных денег. Только ради наших детей я выбрала второй вариант. Так что скажи спасибо, что ты не подследственный по уголовному делу. Но учти — я в любой момент могу передумать. И мало тебе не покажется.

Мы стоим друг напротив друга, как дуэлянты перед выстрелом. Только в наших обоймах не пули, а слова. И в счете явно веду я.

— А теперь мне пора. С заявлением, если оно реально нужно, разберешься сам. Как лучший в мире отец.

И я ухожу, стуча каблуками, к своей машине.

Подсознательно жду, что он кинется за мной, что не сдастся так просто, но шаги так и не раздаются — он меня не догоняет.

Я спокойно уезжаю.

Но не сомневаюсь — это еще не конец…

Невоструев

Бросив тачку у входа, влетаю в холл клуба так стремительно, что девчонка-администратор — имени не помню, они так часто меняются, что я перестал даже спрашивать — едва не роняет свой стаканчик с кофе. Она что-то лепечет мне вслед, но я не слышу — двери кабинета захлопываются за спиной глухо и тяжело, как крышка гроба.

Только сейчас замедляюсь и тяжелой поступью двигаюсь к окну. Прислоняюсь лбом к стеклу, чтобы охладить его — чувствую, что пылает. После чудовищно унизительного разговора с Ксенией я пылаю весь, с ног до головы. Меня рвет и взрывает, заставляя полыхать изнутри. Ксюха… Чертова Ксюха.

Она переиграла меня. Меня! В мою же игру и на моем поле.

Как она смогла узнать обо всем? Как смогла повернуть все против меня и оставить меня ни с чем?!

Уделала чисто. Красиво. Без права апелляции. Черт бы меня побрал, но часть меня восхищается этим. Не должна, но восхищается. Не могу не признать, как филигранно она разыграла свои козыри. Как по нотам.

И с угоном тачки, и с проверкой, и с Ирэной.

Я не чухнул до того, как стало поздно.

Отлипнув от окна, сажусь за стол, не снимая пиджака. Он тянет в плечах, мне жарко, но я сосредоточен на другом. В пальцах ощущаю остаточное тепло ее кожи — слишком легко я ее отпустил. Может, надо было держать сильнее? Еще чуть-чуть, и она бы дрогнула. Всегда дрожала раньше, если я начинал давить.

Так бывало нечасто, но бывало. И она не умела и не могла мне противостоять.

Сейчас — нет.

Сейчас она смотрит прямо в глаза и вырывается из моих рук, будто они для нее не больше, чем паучьи лапки.

Смех вырывается изо рта, хриплый и короткий — я не комар, а она не муха-цокотуха.

Злость накатывается волной, я сметаю со стола блокнот, бумага летит на пол. Хочу швырнуть что-нибудь потяжелее, но останавливаюсь — смысл? Кричать тоже передумываю — на кого? На себя? Или в пустоту?

Я еще в себе.

Надеюсь…

Позволяю себе лишь глухое рычание сквозь зубы, запрокинув голову на спинку кресла. Внутри — каша из ярости и обиды.

Она меня обставила.

Обвела вокруг пальца. И кто? Ксюня. Та влюбленная до одури девчонка, которой я когда-то под нос подсовывал открытки с сердечками и ключи от первого своего спортзала, считая, что делаю ей царский подарок, а она смотрела мне в рот и обожала.

А сегодня передо мной стояла хищница, и я сам ее таким сделал. Сам и получил тесак под ребра.

Медленно, через зубы, выдыхаю — ладони впиваются в дерево стола.

Раздавливаю в пальцах попавшую под руку ручку — пластик лопается с хрустом. Не глядя, кидаю обломки в мусорку. Дышать тяжело. Виски сдавливает тупая боль. В груди пусто, под ребрами тянет. В башке свербит один вопрос: что теперь со всем этим делать?