Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 87 – Юля Шеффер

Вопрос звучит вроде бы без упрека, но меня моментально накрывает волна стыда и кровь приливает к щекам.

Она права — моя война с Невоструевым не должна отразиться на дочерях. Ни на одной из них.

— Конечно, — выдыхаю я. — Простите. Я приеду прямо сейчас.

У школы, как всегда, проблема найти свободное парковочное место. Я крадусь, выглядывая хоть какой-то просвет в плотной веренице машин, опоясывающих школьный забор, и уже готова свернуть во дворы, чтобы попытать счастья там, когда прямо передо мной вдруг загораются огни заднего хода белой «Киа», приткнутой у противоположной обочины. Не веря счастью, я притормаживаю, чтобы пропустить ее, и паркуюсь на чудом освободившееся место.

Заглушив двигатель, хлопаю дверцей и, держа в руке сумку и телефон, быстро перебегаю через дорогу. На ходу поправляю волосы — ветер чуть растрепал новенькую стрижку, — и смотрю сквозь прутья кованого забора, не идет ли кто к калитке, чтобы не пришлось звонить в домофон и объясняться с охранником, кто я и к кому иду.

Засмотревшись, натыкаюсь на кого-то и быстро отшагиваю в сторону, на автомате бормоча:

— Простите, пожалуйста, — и только потом поднимаю глаза вверх.

Извинения застревают в горле, потому что перед собой я вижу Андрея.

И его черт принес…

Таращусь на него, и у меня внутри все замирает, голова же, напротив, генерирует и выдает сотню вопросов в секунду:

Что Невоструев делает здесь?

Учительница перестраховалась, и позвонила не только мне, но и ему?

Или он, наконец, сподобился откликнуться на ее просьбу?

Аха, и так «удачно» приехал в то же время, что и я? Я, скорее, поверю, что он воспользовался ситуацией или даже сам подстроил нашу встречу, и звонила мне вовсе не классная, а кто-то по его просьбе.

В пользу этой версии говорит то, что он ничуть не выглядит растерянным или застигнутым врасплох. В лице без пяти минут бывшего мужа нет ни малейшего удивления. Он как будто ждал меня.

Знал, что я приеду.

Теперь я почти уверена — это он все подстроил.

Использовал ситуацию. Нашел способ перехватить меня.

А значит…

Значит, он все же знает…

— Привет, — роняет он тоном человека, который нашел того, кого долго искал.

Я не отвечаю. Ему приходится продолжить:

— Я бы тебя не узнал, — хмыкает, нагло разглядывая меня. — Если бы не видел, как ты припарковалась.

Я поджимаю губы и только — не собираюсь отвешивать ему реверансы.

— Если это комплимент, не утруждайся. Меня не трогает.

Он усмехается. Криво и напряженно.

— Зато тебя, я слышал, тронули мои деньги…

Я скрещиваю руки на груди. Холодная волна проходит по спине — как же предсказуемо он себя ведет. Все как всегда: обида, замешанная на праве собственности. И чувстве собственной значимости.

— Твои? — уточняю с легкой насмешкой.

— Ну… наши, — кивает он, морщась снисходительно, будто делает мне скидку.

Стопроцентную.

— Уже нет, — отвечаю холодно и резко.

В челюсти у него что-то клацает. Щека дергается. Он пытается держать лицо, однако видно — внутри клокочет еле сдерживаемая ярость. Удивительно, но ему удается погасить эту вспышку гнева — понимает, что на языке угроз я с ним разговаривать не стану, и он ничего не добьется.

Поэтому не позволяет себе ни крика, ни обвинений, ни театрального взрыва. Он почти спокоен, но в этом спокойствии больше злости, чем если бы он заорал на весь школьный двор. Он не привык проигрывать, а сейчас именно это и происходит.