Книга Развод в 44. Я отомщу, страница 77 – Юля Шеффер

Я, не торопясь, раздеваюсь, мою руки в гостевом туалете и иду к себе.

В коридорчике между нашими спальнями останавливаюсь, привлеченная громкими звуками.

Судя по ним, она не откладывает свою угрозу в долгий ящик и прямо сейчас собирает свои вещи. Шумно, что опять кажется мне демонстративным проявлением.

Громким заявлением: «Смотрите все — я собираю вещи!»

Алиса всегда была склонна к театральности.

Я не желаю быть единственным зрителем этого спектакля, но не успеваю закрыть дверь своей комнаты, когда она выскакивает из своей и проносится мимо меня в гардеробную, где у нас с Андреем хранятся наши чемоданы — видимо, своего ей недостаточно. И да, она возвращается, катя на колесиках большой чемодан отца.

Я ухожу на кухню, но она приходит и туда — забрать из сушилки над раковиной любимую кружку с черным котом-символом Парижа. Потом возвращается за табуретом, чтобы достать с полки шкафа в прихожей свои шарфы и шапки. Потом — за фотографией на стене, где они вдвоем с Аней. Уходит и возвращается вновь. Чтобы взять пакет из ящика или выбросить что-то в мусорное ведро, или за бутылкой с водой…

Своими постоянными появлениями она добивается одного — вовлекает меня в процесс своих сборов. Пассивно. Но я никак не реагирую. Не мешаю, не вмешиваюсь. Просто смотрю, как мой ребенок, с которым я прожила шестнадцать лет, методично пакует свою жизнь в чемоданы.

И мысленно недоумеваю, зачем эта демонстрация. Она могла все сделать тише. Без меня.

Могла даже ничего мне не говорить. Последнее время она ничем со мной особо не делилась, почти все, связанное с ней, я узнавала последней. И сейчас могла уйти по-тихому, сделав мне даже больнее. Я бы искала ее, переживала, связывалась с отцом…

Или она делает это так явно, потому что хочет, чтобы я отговаривала ее?

Но я уже обещала себе, что не буду. Она зря старается.

А я зря после ее заявления в паркинге пошла домой. Лучше бы высадила ее и уехала. К Людке, к Яшкину — куда угодно. Мы бы обе сэкономили себе немало нервных клеток.

А потом я слышу ее голос. Но она обращается не ко мне, к отцу.

— Пап, привет… Слушай, можешь меня забрать? Я вещи собрала… Да, сейчас…

Я замираю. Ведь точно знаю от Яшкина, что наш сюрприз удался, а значит, у мужа задница должна быть в дыму. Ему некогда подрываться на капризы дочери.

И так и есть. После паузы голос Алисы звучит уже не так бодро:

— Ну если не сейчас, то когда приедешь?.. Ну ты же обещал! Я… — срывается она на крик и тут же осекается — если Андрей занят, он точно не будет манерничать ни с кем.

Даже с Алисой.

Больше я не слышу, что она говорит, но вскоре входная дверь все-таки хлопает.

А выйдя из кухни, я вижу стоящие в прихожей одинокие чемоданы.

И я не понимаю, что это значит — она передумала уезжать? Или ушла без вещей?..

Невоструев

Я стою в своем же офисе, но ощущаю себя здесь чужим. Эти террористы в форме и с видом, будто они — закон во плоти, шарятся по моему клубу, как у себя дома. Глаза цепкие, сканирующие, ничего не упускают. Старательно ищут, за что еще меня повесить. Как будто того, что уже нарыли, им мало.

Не знаю, сколько времени они уже тут, но чувствую, что мой день идет под откос стремительнее, чем истребитель в свободном пике.

С силой стискиваю челюсти, чтобы сдержать рвущийся наружу трехэтажный мат, и вздрагиваю, когда сзади раздается услужливое: