Книга Бывшие. Мой секрет, страница 8 – Юля Шеффер

А следующие пятнадцать минут, сидя на стуле с высокой спинкой и по-домашнему подложив под себя ногу, я смотрю, как младшая дочь брата-близнеца моей мамы свершает священный ритуал заваривания чая. В полной тишине — она занята, а я не тороплюсь исповедоваться — Елизавета Андреевна шуршит пахучей железной банкой, скрипит чаинками по дну и стенкам фарфорового заварника, журчит кипятком и тихо дзынькает крышкой.

Только потом усаживается напротив и сходу задает единственно верный вопрос:

— Что за черта ты увидела на той понтовитой яхте, что сбежала с нее раньше времени?

— Кирилла, — признаюсь на выдохе.

Нет смысла скрывать — на ужине были журналисты и фотографы, — да и не хочу. Кому, как не Лизе я могу все рассказать? С ней одной могу обсудить эту судьболомную — для меня однозначно — встречу.

— Твоего Кирилла? — округляет и без того огромные глаза.

— Уже нет, — криво улыбаюсь. — Он был там со своей невестой.

— Вот же гондольер… — от души.

Обычно я ржу над ее креативными ругательствами, но сегодня мне не до смеха. Кирилл купировал мое чувство юмора.

— И как он? — спрашивает серьезно и осторожно, явно, боясь, что разбередит мои раны.

Они и так уже вскрыты.

— Он… Кирилл, — просто отвечаю. — Такой же, как всегда.

— А ты так же, как всегда, в него влюблена.

Это не вопрос, поэтому я не отвечаю.

— Как он повел себя при встрече?

— Странно. Правда, странно, Лиз. Непонятно. Нелогично. По-дурацки. Сначала гадостей наделал и наговорил, а потом пошел за мной на палубу и сказал, что хочет поговорить. Почти обнимал, по щеке гладил…

Я машинально поднимаю свою руку и повторяю его жест. Но от моего прикосновения коленки не подкашиваются.

— А ты?

— Ты же уже поставила мне диагноз: влюблена.

— Как ты вела себя при своем диагнозе?

— Я сбежала.

Лиза замирает на секунду, потом наклоняется ближе ко мне через стол:

— Ты, надеюсь, за Евой приехала не чтобы бежать с ней еще дальше?..

Теперь моя очередь таращить на нее глаза.

В первое мгновение меня возмутил ее наезд, но в следующее я задумалась.

Такая мысль меня не посещала, вариант вообще уехать из Москвы я не рассматривала, даже в голову не приходило. Но теперь, когда Лизка произнесла это… Это звучит и кажется разумным. Может, это и есть тот выход, который я ищу?

Реально. Если мы с Евой уедем, то никогда больше я не столкнусь с Потемкиным, даже случайно — под влиянием ретроградного Меркурия или велению левой пятки. У Кирилла не будет возможности узнать о ней, узнать о том, что он — отец, и забрать у меня дочь. Боже, это же так просто! Почему я сама об этом не подумала? Это…

— Глаза потуши. Загорелась она… — приземляет меня сестра не на шутку строгим голосом, по моему лицу безошибочно считав ход моих мыслей. — Куда ты собралась бежать? Как? Вот прям от меня стартанешь, с этим чемоданчиком? — кивает на дверной проем.

— От тебя не получится. Мне понадобятся документы и деньги, — рассуждаю я вслух. — И вещи, и…

— Мозги. Попросишь у Гудвина, когда доберешься до Изумрудного города. Мы с Евой как раз сейчас читаем "Волшебника", она подскажет дорогу… Даже не думай в эту сторону, Маргарита Александровна, — резко меняет интонацию с наставительно-язвительной на категоричную. — Ты никуда не побежишь. Ни с моей крестницей, ни одна.

Про мозги было обидно. Но, подозреваю, и справедливо.