Книга Развод. Нас не вернешь, страница 27 – Юля Шеффер

— Эк ты хватила — статья… Ты даже не знаешь, что именно я сделал, — фыркает Антон.

— А мне и не надо знать. Там есть спецы, пусть делают свою работу, — я берусь за ручку, чтобы выйти из его машины, но он удерживает меня, кладя свою ладонь мне на плечо.

— У тебя ничего не получится, Полина.

Скидываю его руку резким движением:

— Не трогай меня!

Он сразу убирает клешни и даже чуть отодвигается к двери, типа все понял.

— Не пытайся уйти, и никаких касаний больше — обещаю. Уйти прежде, чем договорим, — добавляет он поспешно, верно считав то, что я собиралась ему ответить.

— Мне больше не о чем с тобой разговаривать, Воронцов.

— Мне есть о чем. Все это время говорила лишь ты. Я еще не высказал все, что хотел.

— И слушать тебя я тоже не намерена. Каждую нашу встречу ты вешаешь мне на уши новую отборную лапшу. Мне надоело.

— Каждое слово, которое я говорил до сих пор, было правдой, — стреляет он в меня своим пронзительным взглядом.

— А как раз сейчас собираешься соврать? — хмыкаю скептически.

— И сейчас не собираюсь. Но чтобы ты знала, Полина — я не лгал, когда говорил, что хочу вернуть вас. Не лгал, говоря, что вам угрожает опасность. И не лгу теперь.

Я смотрю на него, больше не предпринимая попыток уйти. Ему удалось меня заинтриговать.

Пусть уже скажет, наконец, все, и мы поставим точку в этом затянувшемся разговоре. Я хочу вернуться к дочери.

— Оспаривание владения фирмой ничего тебе не даст. Ты только потратишь время.

— Хочешь сказать, что у меня не получится доказать, что подпись на том договоре не моя? — неприязненно.

— Получится. Но только через суд, с заказыванием экспертизы почерка. Это долго, Полина, и дорого. А пока доказываешь, ты остаешься владелицей, а значит, ты под прицелом.

— Под прицелом? Твой тесть, что, мафиози?

— Хуже, Полина. И я не преувеличиваю. Матей Слуков реально страшный человек. Тебе лучше не быть его целью.

— Но это ты сделал меня его целью! — напоминаю я несдержанно.

— У меня не было выбора. Поверь, я бы не стал…

— Не верю! Ни единому слову. Но ты… Если ты знаешь, что он такой… страшный. Почему не порвешь с этой семьей? Почему не разведешься с его дочерью?

— Я не могу развестись. Я на ней не женат.

— Я поеду с вами, — выходит из гостиной, служащей нам комнатой не столько для приема гостей, сколько для их проживания, одетая в уличную одежду свекровь.

— В школу? — удивляется Тася, озвучивая и мой молчаливый вопрос.

— Ну да. Посмотрю, где ты учишься, чтобы забрать тебя после уроков, — она одевает обувь и подталкивает нас к двери: — Давайте, поторапливайтесь, не то опоздаем. Далеко, поди, ехать-то.

— Да не очень, — отвечаю я заторможенно, все еще не понимая мотивов Анны Степановны.

Дочь выбегает из квартиры первой, чтобы нажать кнопки обоих — пассажирского и грузового — лифтов, я задерживаюсь, чтобы запереть дверь.

И уже почти повернув ключ в замке, спохватываюсь:

— Вам же ключ тогда нужно дать. Как иначе вы домой вернетесь?

— Да я могу и на лавочке подождать.

— Весь день? — в шоке переспрашиваю я. — А если в туалет захотите? А поесть… Нет, что за глупости. Как можно просидеть весь день на улице?

Вновь открываю дверь и, скинув обувь, торопливо бегу в свою спальню, где в верхнем ящике комода, в специальной коробочке хранятся запасные ключи. Сверху лежит связка Антона на большом кольце с брелоком в виде металлической гоночной машинки — мой подарок на 23 февраля.