Книга После измены. Вам меня не сломать, страница 3 – Юля Шеффер

Она куда-то собралась?

Что-то произошло?

С родителями?

Мама?..

И внутри будто что-то вдруг обрывается, обдавая неприятным холодком.

Мама у нас сердечница, и сейчас они с отцом на лечении в санатории. Неужели у мамы снова приступ?

— Я без звонка. Телефон сел, — Аглая, будто нарочно, говорит медленно и не смотрит мне в глаза. Переминается с ноги на ногу. — Пустишь?

— Конечно, проходи, — открываю дверь еще шире, освобождая ей проход. И повторяю свой вопрос. — Что случилось?

— Все плохо, Том, — она отворачивается от меня, чтобы закатить в угол чемодан, а потом почти неуловимым движением сбрасывает с ног туфли и сразу проходит в ванную.

— Что плохо? С мамой? — как привязанная следую за ней туда на ослабевших ногах. И уже не прошу, а требую. — Аглая, говори!

— Нет, у мамы все нормально. А вот у меня плохо, — и моя младшая сестра горько всхлипывает у раковины, так и не открыв воду. А я, выдохнув свой страх, обнимаю ее за плечи и разворачиваю к себе, крепко прижимая к груди и поглаживая по голове, как в детстве.

И окончательно перестаю что-либо понимать.

Мы утром с Аглаей разговаривали по телефону. Она была довольна и счастлива. Собиралась пробежаться по магазинам, чтобы прикупить пару платьишек для очередного путешествия с мужем в теплые страны. Вылет у них должен быть сегодня в ночь? Вот только этот ее маленький чемоданчик совсем не похож на те, что она обычно берет с собой на отдых.

— Что-то с Володей? — больше ничего не приходит мне в голову. Только это. Спросить про ее мужа. — С ним все хорошо?

И Аглая начинает рыдать еще громче. А я не знаю, о чем думать.

Он жив?

Володя, конечно, старше моей сестры на восемь лет, но все равно у него не тот возраст, когда…

Попал в ДТП?

Проблемы с бизнесом?

Что еще может быть?

Другая женщина? Нет, в это я никогда не поверю, только не Володя.

— Давай умоемся холодненький водичкой и пойдем в комнату, — ласково уговариваю сестру, как маленькую. — Давай, моя хорошая. Вот так.

И Аглая немного успокаивается, всхлипы становятся реже и тише.

Усаживаю ее на диван. И сама устраиваюсь рядом, поближе к сестре.

— А теперь рассказывай.

— Тома, он выгнал меня, — наконец едва слышно признается Аглая. — Взял и выгнал. Представляешь?!

Как это? Не верю своим ушам. Такого просто не может быть! Что называется, без объявления войны взял и выгнал? Вот просто взял и выгнал из дома?

Это вообще не похоже на Володю. Не такой он человек.

Но с другой стороны, и не верить Аглае я не могу. Какой смысл ей мне лгать? Мы же сестры. Самые близкие друг другу люди.

— Нет, не представляю. Володя что-то тебе объяснил? Почему он это сделал? — у нас, конечно, сейчас не допрос, и я — не следователь, но и не спросить ее об этом я тоже не могу.

— Нет, — сестра категорично мотает головой, — ничего он мне не объяснил.

Странно. Очень странно. И, видимо, сестра считывает мое сомнение.

— Ты что, мне не веришь, Том? — и в глазах Аглаи снова появляются слезы.

Верить-то я ей верю. Как я могу сомневаться в словах сестры? Но поведение Володи никак не соответствует его образу, который сложился у меня больше, чем за десять лет нашего с ним знакомства. Он товарищ достаточно резкий и обычно высказывает свою правду-матку прямо в глаза, не стесняясь и не думая о последствиях. А сейчас молча выгнал Аглаю из дома?