Книга (НЕ)Бывшие. Богом данные, страница 31 – Дора Шабанн

— Вот та девица, которая была тогда внутри красавицы. У мамы оказалась сложная беременность, и мы с Андрюхой, её мужем, переживали. Я так ездил за ней чуть ли не каждый день, забирать с работы. Иногда и на руках нёс. А потом Клара родилась, и мы первые полгода вообще все жили исключительно ею…

Вот, много чего ожидал в ответ: неверия, негодования, злости или обвинений.

Но не того, что Люба разрыдается, закрыв лицо руками.

Шагнул вперёд, прижал к себе, вдохнул всё ещё знакомый цветочный аромат макушки и прошептал:

— Ну, тише-тише, все прошло. Сейчас мы все выясним и со всем разберёмся.

Люба расплакалась ещё горше и громче.

Хорошо, что детишек из группы оставалось немного: человек пять, поэтому я махнул Кларе, чтобы она их заняла чем-нибудь.

Сестрица у меня та ещё атаманша.

Сам же усадил Любу на лавочку в углу площадки, устроился рядом, дал ей салфетку, которую всегда в кармане таскаю для Лары:

— Ну, выдыхай. Всё уже в порядке, мы снова встретились, все же нашлись.

— Ты не понимаешь! Я такая идиотка. Мне показали ваши фото… сказали, что ты меня обманываешь! И я же поверила! Поверила, как дура…

Она всхлипывала, смотрела жалобно, а у меня внутри что-то такое знакомое дернулось. Показалось, будто это неспроста все было.

— Побежала поглядеть, а там ты… и так нежно на неё смотришь, и она тебя гладит…

Пожал плечами:

— Ну, у нас с мамой хорошие отношения.

Люба залилась слезами вновь.

Пришлось немножко подождать. В это время гладил ее по плечам и спине, приговаривая:

— Ты вовсе не дура. Просто честная и доверчивая. А люди такие — сволочи: не ценят, а больше пользуются.

После фразы про «пользуются» у нас чуть было не начался очередной слезоразлив.

Но тут, к счастью, явились две мамаши и забрали трёх своих шумных детишек. Так что в итоге у нас остался с Кларой только какой-то мелкий пацан. Они быстренько прибежали к Любе, устроились на лавке с двух сторон от неё и выжидательно уставились почему-то на меня.

При появлении детей рядом, Люба взяла себя в руки, осмотрела их, убедилась, что они в порядке.

А я не утерпел и полюбопытствовал:

— Ты чего вся такая… взъерошенная была, когда я пришел?

Любовь вздрогнула и посмотрела на меня с ужасом в глазах:

— Биологический отец моего ребёнка хочет отнять у меня сына.

Да ну, ё-моё!

И не бросишь же её с такими проблемами?

'Кипит гранит, вертится ось,

Ведь так отроду повелось,

Что всем клинкам и кораблям

Дают девичьи имена —

Что ж остается делать нам?'

Н. О'Шей «Любовь во время зимы»

Люба

Жизнь меня в целом не баловала, но я никогда не считала себя несчастной.

Наше немногочисленное семейство с давних пор обитало в деревне под Архангельском, где у нас было два больших добротных дома.

В одном жили бабушка — бессменный директор сельской школы, с дедушкой — главным животноводом нашей основной деревенской фермы, а во втором доме, на двух хозяев, проживали мои родители и мы с младшим братом Валентином, а соседями у нас были мамины младшие сестры-двойняшки.

— Люба, образование в жизни — очень важно! Мне кому пост передавать? Матери твоей — учительнице начальных классов? — часто вздыхала бабушка.

Я кивала с пониманием.

Мои родители жили «как все», в принципе: когда-то бурно ссорились, когда-то могли неделю друг с другом не разговаривать. Мы с Вальком привыкли. Отец был в нашей школе завхозом, так что в итоге они с мамой всегда мирились, так как вынуждены были общаться по работе почти ежедневно.