Книга (НЕ)Бывшие. Богом данные, страница 33 – Дора Шабанн

Но потом грянул наш чертов пожар. Я умчалась к маме, успев только предупредить, что «еду домой на неопределенное время». И все — там завертело, закружило, навалилось. Я словно окунулась в мрачную, затхлую беспросветность. Безнадегу. Провалилась по самую макушку.

Кирилл писал, спрашивал о делах, о возвращении, а я то не отвечала, потому что не видела из-за всех этих похорон и прочих забот его сообщений, то отвечала поздно и невнятно.

А когда я все же вернулась и мы созвонились, то мне показалось, что он был как-то холоден. Равнодушен, может быть? Нет, быстро договорились встретиться, и все вроде было хорошо.

Пока в библиотеку ко мне не зашел один из наших звездных, молодых, но подающих большие надежды педагогов — сиятельный и шикарный Альфред Парланд.

'Счастье — такая трудная штука:

То дальнозорко, то близоруко.

Часто простое кажется вздорным,

Черное — белым, белое — черным…'

М. Танич «Черное и белое»

Люба

Альфред Александрович Парланд, полный тёзка своего знаменитого пра- пра- сколько-то там раз прадеда, был негасимой звездой нашего ВУЗа.

Во всём Университете не было никого, кто бы о нём не слышал. Отличник учебы в свое время блистательно защитился и поступил в аспирантуру, а по ее окончании даже бродили слухи, что он нас бросает и уходит чуть ли не в Госунивер. Но потом все это осталось лишь сплетнями, а Парланд резво взялся вести аж четыре спецкурса разом. Попасть к нему на диплом или курсовую работу считалось не только престижным, но и, как говорили девочки, «шансом».

Сам по себе Альфред, с точки зрения большинства дам нашего заведения, был прекрасен.

Высокий, статный блондин, причём натуральный, с чистой, гладкой кожей и пронзительными серо-голубыми глазами.

Его точное, острое и достаточно едкое чувство юмора было известно всем, кто у него обучался, а также коллегам на кафедре. Но дамы от восемнадцати и до бесконечности в основном были его ярыми поклонницами и сносили от своего идола любое обращение.

По учёбе мне до сих пор с Парландом пересекаться не доводилось, да, в принципе, я и не рвалась, потому как раньше мне было не до парней, я усердно училась, а теперь, ну, понятно, что Кирилл затмил мой горизонт своей идеальностью целиком.

— Здравствуй, Любушка, умница и красавица, неуловимая ты барышня, — внезапно обратился ко мне Альфред Александрович.

Сначала выпучила глаза, потом быстро проглотила мармелад, который у нас успел как-то за выходные заветреться и превратиться в сухарик. Быстро запила его чаем и постаралась изобразить на лице вежливое внимание.

Абсолютно не смущаясь, Парланд уселся на край стола передо мной:

— Любушка, всем известно, что у тебя потрясающие аналитические способности и получится из тебя не только прекрасный педагог или воспитатель, но и чудесный исследователь.

Слышать всё это было, конечно, очень странно тем более, как-то я не припомню, чтобы он хвалил кого-то, поэтому я насторожилась. И не зря.

— Люба, тут интересное исследование в рамках гранта от Правительства Ленинградской области нарисовалось. Хочу пригласить тебя поучаствовать. Проект закроет курсовую и, думаю, что еще пару зачётов по профильным курсам тоже получишь благодаря этим материалам легко, — Парланд улыбался и смотрел на меня вопросительно.