Книга (НЕ)Бывшие. Богом данные, страница 29 – Дора Шабанн

— Когда ты запомнишь, что уже очень давно единственный мужчина: любимый, нужный и важный в моей жизни — это ты?

А потом наслаждалась всеми яркими эмоциями, которые мелькали в его глазах и на лице.

Это был удивительный момент единения, тепла и взаимной нужности. Воспоминания о нём очень сильно поддерживали на протяжении следующих нескольких месяцев, когда жизнь моя продемонстрировала свой хищный и кровавый оскал.

'Вслепую вновь перелистай

Пергамент нам доступных тайн —

Лёд, раскаленный докрасна,

Любовь страшнее, чем война,

Любовь разит верней, чем сталь.

Вернее, потому что сам

Бежишь навстречу всем ветрам,

Пусть будет боль, и вечный бой,

Не атмосферный, не земной,

Но обязательно — с тобой.

Ничего не останется от нас,

Нам останемся, может быть, только мы,

И крылатое бьется пламя

Между нами, и любовь во время зимы…'

Н. О'Шей «Любовь во время зимы»

Кирилл

Вернувшись домой, я чувствовал себя молодцом.

Ну, любимых родителей на путь истинный направил, хоть здесь у нас теперь все будет в порядке.

А потом пришел на кухню, где священнодействовала бабушка Адель, и традиционно отхватил у неё от забора и до заката.

— Конечно, мы присмотрим за Ларочкой, — бабушка положила мне блинчиков и налила свежего чаю.

Пока я жевал — прикидывал, чем заняться в первую очередь: нестись к себе и разгребать рутину, либо же бежать в клуб Андрюхи и зарядить там мужиков на то, что ближайшее время они справляются как-то сами. Без шефа.

Ну, естественно, с Адель Варисовной нужно держать ухо востро и постоянно быть в полной готовности, потому что милейшая наша бабушка налила себе чашечку чая, устроилась напротив, погладила своей мягкой рукой меня по предплечью и, глядя в глаза, продолжила расписывать мне ближайшее будущее.

Наше общее.

— И бизнес ваш присмотра требует. Но здесь я в тебе уверена — ты справишься. Сейчас только определишься с главным и приоритеты правильно расставишь, а там все тебе по плечу.

Это приятно, конечно, когда в тебя так верят, но, глядя на бабушкину хитрую улыбку, я понимал, что это ещё не всё.

— Только это всё, милый, вторично, — не разочаровала Адель Варисовна. — Тебе, мой мальчик, давно пора решить вопрос с тоской твоей сердечной.

Вот как?

Откуда?

Никто же не знает!

Я и маме-то не сказал, чтобы не позориться.

Молча вытаращился на бабушку полными изумления глазами, а она вздохнула и махнула рукой:

— Ох, милый, поживёшь с мое, за детьми и прочими родственниками понаблюдаешь, и все сердечные проблемы начнёшь спинным мозгом чувствовать задолго до того, как они произойдут.

Здесь я бабушке поверил на слово, потому как, откровенно говоря, проблемы матери с Андрюхой, если быть внимательным, я выкупал на раз.

Но ключевое здесь: «быть внимательным».

В этот раз я мощно лопухнулся.

Допил чай, погладил бабушку по руке и определился с планами:

— Я сейчас к себе метнусь, там всех озадачить хочу, потом к Андрюхе заеду. С этими должно быть попроще: они мужики опытные, обязаны с задачей справиться.

Бабушка согласно кивала, но смотрела всё ещё испытующе:

— А потом думаю ещё к матери на работу заскочить. Там такие сплетники махровые. Может, чего любопытного узнаю. Да и пора бы с руководством ее переговорить: не дело это, ей так убиваться на работе. И вообще, есть у меня одно подозрение…