Книга Развод по собственному желанию, страница 9 – Нелли Наивина

Пряничный читал молча, и с каждым пунктом его брови поднимались всё выше.

— Пункт четвёртый: «Оставить включённым будильник на шесть утра каждый день, пока он не съедет». Это законно, но жестоко.

— Это гуманно. Жестоко было изменять с Виолеттой.

— Пункт девятый: «Подарить его матери на день рождения книгу "Как воспитать порядочного мужчину. Слишком поздно, но попробуйте"». Марина Андреевна, это прекрасно, но я вынужден вас предупредить: юмор — не статья Семейного кодекса.

— А что там со статьями? Меня больше интересует раздел имущества, чем моральное удовлетворение, хотя от последнего я не откажусь.

— Вот с этого и начнём, — Пряничный отложил блокнот с явной неохотой, будто расставался с увлекательным романом на самом интересном месте. — Квартира куплена в браке?

— Квартира оформлена на меня до брака: первоначальный взнос я внесла из своих личных добрачных накоплений, но на остаток суммы был взят ипотечный кредит. Часть ипотеки погашена уже в браке. У меня все документы, все выписки, вся история переводов за последние семь лет — в таблицах, разложенных по годам и категориям.

Пряничный замер, глядя на неё так, как обычно смотрят на редкий экспонат в музее.

— Марина Андреевна, вы понимаете, что девяносто процентов моей работы с клиентами — это уговорить их найти хотя бы половину нужных документов? А вы держите архив семейного благополучия, который, кажется, был готов к разводу задолго до того, как случился брак.

— Я финансовый консультант. У меня даже список покупок на Новый год оформлен как бюджет проекта.

— Тогда у нас будет самое быстрое дело в моей практике. Осталась одна деталь.

— Какая?

— Машина.

— Машина куплена в браке, но оформлена на меня и оплачена с моего счёта, потому что у Стаса, цитирую его же слова, «плохая кредитная история из-за одного неудачного вложения в криптовалюту, о котором лучше не вспоминать».

— Криптовалюта, измена и Виолетта. У вашего мужа удивительно последовательная система принятия решений.

— У Стаса, — Марина скопировала интонацию мужа, которую слышала слишком часто, — принцип «сначала действие, потом объяснение, зачем оно вообще было нужно».

Пряничный откинулся на спинку кресла и посмотрел на Марину с уже неприкрытым интересом.

— Знаете, обычно на этой стадии клиенты плачут или требуют крови. Вы же превратили развод в проект с чёткими дедлайнами. Мне почти жаль вашего мужа.

— Не жалейте. Стас справится. У него отличная система самооправдания — она сработает даже на суде.

— Тогда последний вопрос перед тем, как мы подпишем договор. Готовы ли вы к тому, что процесс может занять время? Быстрые разводы случаются, но идеальных дел не бывает.

— Эдуард Всеволодович, я готова ко всему, кроме одного — чтобы Стас снова попытался извиниться при свидетелях и назвал себя в третьем лице. Если это случится в зале суда, я не отвечаю за свою реакцию.

— Договорились. Если он начнёт говорить о себе в третьем лице, я лично прерву заседание под предлогом технического перерыва.

Они пожали руки, и Марина впервые за последние две недели почувствовала не панику и не ярость, а что-то похожее на азарт. Список из двадцати пунктов обрёл официального соавтора, причём соавтора, который раскладывал папки по цвету и явно наслаждался процессом не меньше, чем сама Марина.