Книга Развод по собственному желанию, страница 7 – Нелли Наивина

Марина сфотографировала лист и отправила Оле с подписью: «Двадцать пунктов. Как заказывали».

Ответ пришёл почти сразу, будто Оля не спала, ожидая именно этого сообщения:

«Это не план мести, это диссертация по деструктивной логистике. Я в восторге. Особенно пункт про диван. Это шедевр. Пункт 19 надо было написать первым, я тебя знаю».

«Спасибо за поддержку в трудную минуту, — ответила Марина. — Кстати, а как ты думаешь, суд оценит, если я скажу, что диван — это единственная законная компенсация морального ущерба?»

«Суд, может, и не оценит, — написала Оля, — но я оценю точно. Ложись спать, генерал. Завтра у тебя первый рабочий день войны».

Марина закрыла блокнот, спрятала его в ящик стола, подальше от посторонних глаз, и, проходя мимо спальни, на секунду задержалась у двери, глядя на спящего Стаса, который безмятежно посапывал, не подозревая, что рядом с ним, буквально в паре комнат, только что был подписан документ, определяющий всю его дальнейшую судьбу — с юридической точностью, финансовой педантичностью и лёгким, но безошибочным привкусом сарказма.

— Спи спокойно, Стас, — прошептала она почти нежно. — Завтра начинается ревизия.

И, чувствуя, как внутри неё, среди боли и обиды, впервые за этот бесконечный день зашевелилось что-то похожее на азарт, Марина отправилась спать — с твёрдым намерением встретить завтрашний день собранной, спокойной и, чёрт возьми, при полном макияже.

Контора адвоката располагалась на пятом этаже старого дома, где лифт работал по настроению, а настроение у него, судя по всему, было испорчено ещё в девяностых. Марина поднималась по лестнице, разглядывая свой список из двадцати пунктов, который теперь жил в отдельной вкладке блокнота под названием «Юридическая база». Пункт седьмой — «найти адвоката, который не будет смотреть на меня как на истеричку» — оставался невыполненным уже третий день.

Первый кандидат, найденный по рекомендации коллеги, продержался ровно одну встречу. Звали его Аркадий, и он посвятил сорок минут рассказу о том, как медиация спасает браки, пока Марина не уточнила, что медиацию она уже проходила — с собой, наедине с бутылкой вина, и пришла к однозначному выводу.

Второй кандидат был так молод, что Марина заподозрила ошибку в расписании и переспросила, не перепутала ли она кабинет с практикой стоматолога.

Пряничный оказался третьим. И, судя по табличке на двери — «Э. В. Пряничный. Разводы, наследство, возврат самообладания» — с ним хотя бы не будет скучно.

Этого адвоката Марине посоветовала даже не Оля, а, как ни странно, клиент той самой кофейной сети, которому она на днях рефинансировала кредит. Когда Марина, чуть смущаясь, спросила его между делом «а вы случайно не знаете хорошего адвоката по разводам», он посмотрел на неё с уважением человека, признавшего в собеседнике коллегу по несчастью, и продиктовал номер, не задав ни одного лишнего вопроса — за что Марина была ему безмерно благодарна.

Адвоката звали Эдуард Всеволодович Пряничный, и с первой минуты знакомства он произвел на Марину впечатление человека, который развелся сам минимум трижды и каждый раз выходил из процесса с прибавкой к недвижимости.

Кабинет встретил Марину запахом валерьянки и порядком, который мог бы поспорить с её собственными таблицами. Папки стояли по цвету, а не по алфавиту, что Марина мысленно записала как тревожный знак.