Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 60 – Галина Колоскова

— Не переживай за меня. Я не буду её смотреть. Уже сказала Лене придумать причину.

— Хорошо, — он выдыхает. — Хорошо.

Мы стоим у окна. Чувствую тепло его руки — он не прикасается, но стоит так близко, что чувствую его дыхание.

— Думаешь, она правда может заявить? У нас с Антоном развод через два дня.

Он смотрит на меня. В его глазах — уверенность.

— Я знаю таких людей, Ася. Не верь в её слабость или порядочность. Порядочные не прыгают к женатым в постель. Он на ней так и не женился. Называет причиной любовь к тебе. Она уже всё для себя решила. Ты для неё — враг. А врагов уничтожают. Не дай ей шанса.

Киваю. Смотрю в окно. Внизу, у входа, стоит женщина. Светлые волосы, тонкое пальто. Катя.

— Она там, — показываю взглядом.

Рустам смотрит вниз.

— Я вижу.

Катя поднимает голову. Смотрит прямо на окно, за которым мы стоим. Я не шевелюсь. Не отступаю. Смотрю на неё. Она смотрит на меня. Секунда. Две. Потом она разворачивается и уходит. Быстро, почти бегом.

— Ушла, — смотрю на то место, где стояла Катя.

— Я видел.

Желание остаться одной гонит вперёд. Придумываю причину:

— Я пойду проверю Сашу. — Делаю несколько шагов и слышу:

— Ася, подожди.

Оборачиваюсь:

— Что? — Шарю глазами по стенам. Рядом никого. Не хочу сплетен.

— Ужинать со мной пойдёшь?

Смотрю на него с удивлением:

— Ужинать? Я обычно в ординаторской...

— Я не про больницу. — Он смотрит мне в глаза. — Я про выходные и нормальный ужин. В ресторане. Или у меня дома. С детьми.

Молчу. Сердце бьётся быстрее.

— Рустам, я...

— Не говори нет. — Перебивает он мягко. — Отговорки про наблюдение за Сашей не сработают. Я приглашаю тебя не на свидание. Поесть нормальной еды. Посмотреть, как я живу. Познакомиться с пацанами. В этот раз никто не помешает.

Смотрю в тёмные серьёзные глаза, на губы, растянутые в улыбку, от которой я таю.

— Я подумаю, — отвечаю тихо.

— Хорошо. — Он кивает. — Я подожду. — Усмехается. — И прекрати дрожать от каждого шага рядом. Боишься сплетен? Выходи за меня замуж. А пока я к детям.

Уходит, не дожидаясь ответа. Я стою в коридоре, смотрю ему вслед. И чувствую, как внутри разливается тепло. Замуж…

Вечером я сижу в ординаторской, листаю истории. Лена заходит, садится напротив, смотрит на меня хитро. Сразу понимаю: сейчас начнёт.

— Ася Григорьевна, — говорит, — а можно вопрос?

— Лена, если ты опять про...

— Можно? — перебивает она, подаваясь вперёд. — Вы с Рустамом Равильевичем того? Ну, вместе?

Смотрю на неё. Она сияет, глаза горят любопытством.

— Лена, иди работай.

— Ну Ася Григорьевна! — она не унимается, понижает голос до шёпота. — Я же вижу! Он к Саше каждый день ходит, а на вас смотрит так... ну, вы понимаете.

— Лена...

— И вы на него тоже! — она поднимает палец. — Я замечаю. Раньше вы вообще никого не видели, только работу. А теперь улыбаетесь. Чаще. И глаза другими стали.

Молчу. Потому что она права.

— Лена, — говорю тихо. — Я не знаю. Правда. Во мне столько всего...

— Ася Григорьевна, — она вдруг становится серьёзной, — вы заслужили счастье. Правда. Вы стольким людям жизнь спасли. Вы имеете право на личную радость. И пусть кто-то там языками чешет.

— Что? — настораживаюсь. — Кто чешет?

— Да эти... — Лена машет рукой. — Из сосудистого. Ирина, медсестра, которая на Рустама Равильевича глаз положила. Видели бы вы, как она на вас смотрит! Но он ей быстро мозги вправил. Отстранил от операций, сказал, что будет работать только с проверенными людьми. Она в слезах к главврачу бегала, жаловалась. А он сказал, что его отделение — его правила.