Книга Измена. Верни меня к жизни, страница 57 – Галина Колоскова

Пот заливает глаза. Лена промокает салфеткой, но через минуту снова. Я даже не замечаю. Только работа, только ткани, только каждый миллиметр.

Где-то на третьем часе чувствую, что устала. Руки начинают дрожать, спина затекла, глаза слипаются. Но остановиться нельзя. Саша ждёт.

И вдруг — прохладная салфетка на лбу. Каримов, не отрываясь от раны, протягивает руку и промокает мне пот. Простой жест. Ничего особенного. Но от него в груди тепло и словно силы прибавились.

— Спасибо, — шепчу.

Он кивает. Глаза улыбаются под маской.

Продолжаем.

Пятый час. Мы уже выделили опухоль, осталось самое сложное — отделить её от сосудов. Я работаю ювелирно, каждое движение выверено. Каримов держит рану, следит за монитором, подсказывает:

— Левее. Ещё чуть-чуть. Хорошо.

И вдруг — сигнал.

Монитор издаёт противный, режущий слух звук. Остановка сердца. Прямая линия.

Я замираю. Смотрю на экран — сердце не бьётся. Потом на Сашу — маленькое тело, безжизненное, бледное.

— Остановка! — кричит анестезиолог.

Секунда. Одна единственная секунда, когда мир исчезает. Только страх. Холодный, липкий, парализующий.

— Ася! — голос Каримова вырывает из ступора. — Массаж! Адреналин! Давай!

Я уже работаю. Руки сами, на автомате, сжимают сердце. Маленькое, беззащитное, оно лежит в моей ладони, и я чувствую, как оно не бьётся. Пустота. Тишина.

— Раз! Два! Три! — считаю про себя.

Каримов вводит адреналин. Смотрит на меня. В его глазах — сталь. Ни страха, ни сомнения.

— Давай, Ася, давай! — звучит как приказ, как молитва, как надежда.

Я сжимаю сердце снова. И снова. И снова.

— Есть! — кричит анестезиолог. — Сокращение!

Смотрю на монитор. Прямая линия дрогнула, пошёл зубец. Ещё один. Ещё. Сердце запускается. Сначала редкие, слабые сокращения, потом ровный ритм.

— Давление поднимается, — докладывает анестезиолог. — Пульс шестьдесят.

Я выдыхаю. Смотрю на Каримова. В его глазах — облегчение, улыбка, свет.

— Молодец, — успокаивает чуть слышно. — Ты молодец.

Киваю. Продолжаем.

Опухоль удалена. Проверяем гемостаз, ставим дренажи, ушиваем. Последний шов — и я позволяю себе откинуться на спинку стула.

Шесть часов. Шесть часов непрерывной работы. Я смотрю на свои руки — они дрожат. Смотрю на Сашу — он жив, дышит, сердце бьётся ровно.

— Отдавайте в реанимацию, — говорю анестезиологу. — Наблюдать особо. Риск отёка, повторного кровотечения.

— Сделаем.

Сашу увозят. Операционная пустеет. Мы остаёмся вдвоём.

Стягиваю перчатки. Иду к раковине, долго мою руки. Смотрю в зеркало. Лицо красное, волосы мокрые, глаза горят.

Каримов подходит, встаёт рядом. Тоже моет руки. Молча.

— Мы сделали это, — проговариваю под шум воды..

— Мы сделали это, — повторяет за мной. — Вместе.

Смотрю на него. На его усталые глаза, на капли пота на лбу, на эту его улыбку.

— Рустам...

— Не надо слов. Просто постой со мной.

Мы стоим у раковин. Вдвоём. В операционной, где ещё час назад боролись за жизнь. И внутри — не усталость, не боль, не страх.

Благодарность. Тепло. Он рядом.

Там уже Ольга Ивановна и Сашин отец — молчаливый, с глазами, полными боли. Увидев нас, они бросаются навстречу.

— Доктор! — Ольга Ивановна хватает меня за руки. — Доктор, как он?

— Всё хорошо, — хриплю устало. — Операция прошла успешно. Опухоль удалена полностью. Сейчас в реанимации, будет спать. Завтра сможете увидеть.