Книга Туман. Непокорная для бандита, страница 40 – Лина Мак

Я смотрю на них и медленно выдыхаю. Ну конечно. Север не смог усмирить свою супругу.

Вернее, усмирить Любу Северцеву — это вообще задача из разряда фантастики. Она всё-таки вызвала родственников. Потому что, когда Люба считает кого-то семьёй, она не спрашивает разрешения спасать.

Она просто спасает. Даже в рукопашную готова идти на вооружённых ублюдков. Лично знаю, да и помню, как она бросилась однажды спасать Анюту, старшую дочь Севера.

— Люба звонила вам? — спрашиваю, хотя ответ и так знаю.

— Нет, — Саня хмыкает. — Она просто очень ласково объяснила, что если с тобой или этой красавицей что-то случится, нас обеих жён домой могут не пустить.

— А я не люблю расстраивать Алю, — добавляет Скиф и отдаёт одному из парней винтовку, с которой и спускался с горной тропы.

— Так что приехал добровольно-принудительно. Семейная демократия, мать её, — уже ржёт Борзый.

— Может, нам пора уходить? — взволнованно спрашивает Яна и осматривается слишком цепко.

— Они смотались. Чуток просчитались, — Скиф отвечает уже Яне. — Можешь не волноваться. У нас в запасе есть время, — он переводит взгляд на меня и уже холоднее заканчивает: — Чтобы услышать всю прекрасную историю этого небольшого приключения.

— Карета подана, — с неизменной улыбкой произносит Борзый, а я улавливаю звук приближающейся тачки.

И из-за поворота выруливает два внедорожника. Полностью тонированных.

— Грузим свои пятые точки и указываем направление, господа, — добавляет Борзый.

А Скиф идёт к парням, которые приехали с ним, отдавая им распоряжения.

— Туман, не стоит втягивать тех, кто может пострадать, — Яна неожиданно крепко сжимает мою руку, не давая мне сдвинуться с места.

Смотрю на неё и хочу сказать, что всё нормально, что так и происходит, когда проблема становится чуть больше по размаху, чем планировалось изначально.

Но спотыкаюсь о её холодный расчётливый взгляд. Она уже просчитала каждый шаг, каждое решение. Просчитала с точностью бойца, который привык сражаться в одиночку.

Яна всё так же прижимает к себе свёрток, который так и не выпустила до сих пор, будто это её дополнительная броня. И мне бы сейчас найти нужные слова, или просто сказать, чтобы успокоилась и выдохнула.

Но рот не открывается. И вместо этого я вытаскиваю у неё из захвата свёрток и, сделав несколько шагов к обрыву, выбрасываю его вниз. Разворачиваюсь и снова, мать вашу, тону в её этих ведьмовских омуте.

Возвращаюсь к ней и, сжав её ладонь, чувствую, насколько она холодная. Заставляю её приподнять голову, чтобы в глаза мне смотрела. И она поддаётся. Мы стоим среди гор, где только что могли просто сдохнуть, а я хочу её поцеловать.

— Послушай меня, будем считать, что у нас незапланированная экскурсия с экстремальным пакетом, — говорю первое, что приходит на ум.

— Это ты послушай, Туман. Глебников не тот, кто проглотит, что часть его людей не вернутся, хотя для него они мусор, — тихо, но отрезвляюще холодно произносит Яна.

— Это же супер, — скалюсь я в ответ. — Я уже заскучал в офисах. Разомнусь, пока буду объяснять, как терпеть не могу шавок, которые лают у меня под ногами.

— Ты не понимаешь...

— Ты не понимаешь...

— Я понимаю достаточно, — перебиваю её и неосознанно провожу пальцем по щеке. — Он больной ублюдок, Яна. Таких нужно давить в зародыше, как бы грубо это ни звучало.