Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 61 – Элайра Вэлморн

— Еще один глоток, А-Рин, — его голос был глубоким, рокочущим, но в нем звучала такая непреклонная забота, что спорить было бесполезно. — Лекарь сказал, что ты должна выпивать все до дна, чтобы восстановить кровь.

— Господин, этот отвар горчит так, словно в нем выварили тысячу полынных кустов, — я поморщилась, но послушно открыла рот.

Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, когда он осторожно поднес ложечку к моим губам.

— Потерпи. Вечером я прикажу поварам приготовить для тебя сладкие рисовые лепешки с медом, — пообещал он, убирая выбившуюся прядь моих волос. Его пальцы, как бы невзначай, задержались на моей щеке, поглаживая нежную кожу. Его глаза потемнели, в них снова начало разгораться пламя, которое я видела в ночь нашей исповеди.

Мужчина медленно наклонился ко мне. Расстояние между нашими лицами сократилось до ничтожного минимума. Почувствовав запах сандала, мое дыхание невольно сбилось. Я прикрыла глаза, ожидая поцелуя.

Но поцелуя не последовало.

Вместо этого раздался громкий, возмущенный топот маленьких ножек, и створки дверей с разъехались в стороны.

— Матушка!

В комнату вихрем влетел До-Юн. На нем был легкий домашний халатик цвета ясного неба. Его щеки раскраснелись, а глаза сияли. Он был совершенно здоров. Магия, бушевавшая в нем, теперь была надежно запечатана и успокоена.

Сиху резко отстранился, едва не расплескав остатки отвара. Челюсти мужчины сжались с такой силой, что я услышала тихий скрип зубов. В его глазах вспыхнуло неподдельное, чисто мужское раздражение человека, которого прервали в самый неподходящий момент.

До-Юн, совершенно не обращая внимания на испепеляющий взгляд отца, подбежал к моей постели. В руках мальчик бережно сжимал небольшую глиняную плошку.

— Осторожнее, не бегай, — рявкнул Сиху, инстинктивно выставляя руку, чтобы преградить мальчику путь. — Госпожа еще слаба. Ты можешь задеть ее раны.

Но будущий тиран оказался проворнее. Он ловко поднырнул под руку отца и забрался на край моего ложа, прижимаясь к моему боку. Он бросил на Сихуа быстрый, почти вызывающий взгляд своих больших серых глаз.

В этом взгляде читалось ясное: «Она моя. Я был здесь первым».

— Матушка, смотрите! — До-Юн повернулся ко мне, мгновенно меняя выражение лица на ангельски-невинное. Мальчик протянул мне глиняную плошку.

Внутри, во влажной земле, лежал крошечный, едва проросший зеленый росток.

— Что это, мой хороший? — я ласково улыбнулась, обнимая его рукой за плечи.

— Это семечко зимней сливы! Я посадил его в горшок несколько дней назад, и сегодня оно проросло! — его голос звенел от гордости. — Садовник сказал, что если ухаживать за ним, оно вырастет в большое дерево. Я выращу его для вас, матушка, чтобы вам больше не приходилось тянуться за цветами на морозе. Вы сможете смотреть на них прямо из своего окна.

Мое сердце затопила такая горячая волна нежности, что на глаза навернулись слезы. Я прижала мальчика к себе, целуя в темную макушку.

— Это самый прекрасный подарок, До-Юн. Ты такой заботливый, из тебя вырастет замечательный мужчина.

Краем глаза я заметила, как лицо Сихуа вытянулось. Он сидел на своем табурете, сжимая в руках фарфоровую пиалу с горьким отваром, и смотрел на этот жалкий зеленый росток с таким видом, словно это был вражеский шпион, проникший в его крепость.