Книга Я спасла злодея, но его отец сошел с ума от ревности, страница 58 – Элайра Вэлморн

Я попыталась пошевелить рукой и с удивлением обнаружила, что на мне нет привычной одежды. Мое тело было бережно обернуто в тончайшие, чистые полосы белого шелка, пропитанные целебными мазями.

— Служанки... — прошептала я, чувствуя смущение.

— Я не позволил никому к тебе прикасаться, — произнес Сиху, и в его глазах блеснула прежняя, собственническая сталь, которая тут же уступила место затаенной нежности. — Су-Ён лишь приносила отвары и горячую воду до дверей. Все остальное... Я сам менял твои повязки. Сам втирал мази в твои раны, чтобы восстановить ток крови. Я не мог доверить твою жизнь никому в этом проклятом доме.

Я потрясенно распахнула глаза. Джин Сиху. Человек, перед которым трепетал весь Север, семь дней и семь ночей сидел на полу возле моей кровати, омывая мое израненное тело и меняя окровавленные бинты? Он, не умеющий проявлять заботу, своими грубыми руками воина прикасался к моим ранам?

— Господин... вам не следовало... — начала было я, но мужчина осторожно приложил два пальца к моим губам, заставляя замолчать.

— Не называй меня так. Не сейчас, — хрипло выдохнул он.

Сиху отставил пиалу с мазью на низкий столик и чуть придвинулся. Он осторожно скользнул рукой под мой затылок и приподнял меня, поднося к моим губам чашу с теплой водой, смешанной с медом и соком целебных ягод.

Я сделала несколько глотков. Влага живительным потоком стекла по воспаленному горлу. Моя щека лежала на его сильном предплечье. Его близость, его запах, его пульс, бьющийся под моей кожей — все это окутывало меня странным покоем. Боль никуда не ушла, но она отошла на второй план, уступая место осознанию того, что этот мужчина прямо сейчас отдает мне всего себя, без остатка.

Когда я напилась, мужчина бережно опустил меня обратно на подушки, но свою руку не убрал. Его пальцы скользнули по моим растрепанным волосам, зарываясь в темные пряди.

— Когда я ворвался в ту комнату... — начал Сиху, глядя куда-то в пустоту над моим плечом. Его голос был таким тихим, что мне приходилось вслушиваться, чтобы разобрать слова. — Когда я увидел, как тьма моего рода разрывает тебя на части, а ты продолжаешь держать моего сына... Я думал, что сойду с ума.

Он перевел взгляд на меня. В полумраке его серые глаза казались почти черными, в них плескалась такая бездонная, неприкрытая мука, что у меня перехватило дыхание.

— Мой отец с детства вбивал в меня одну истину, — Сиху горько усмехнулся, и эта усмешка была полна боли. — «Лед не чувствует боли. Лед не знает пощады. Заморозь свое сердце, и тогда никакая темная магия не сможет тебя сломить». Я верил ему. Превратил себя в совершенное оружие. Думал, что, отстранившись от До-Юна, я делаю его сильнее, что обрекаю его на спасение.

Его пальцы на моей щеке чуть дрогнули.

— А потом появилась ты. Ты ворвалась в мой выстуженный мир и просто... уничтожила все мои правила. Показала мне, что сила кроется не в холоде, а в тепле. Что ребенок, которого я считал обреченным монстром, может улыбаться и плакать от радости, если его просто обнять.

Мужчина склонился ниже, его дыхание коснулось моих приоткрытых губ.

— Я смотрел, как ты умираешь за него, А-Рин, и ненавидел себя. Ненавидел за каждую слезу, которую он пролил из-за моего равнодушия. За каждый день, когда я смотрел на тебя с презрением, не видя твоей истинной души. Я трус. Который командовал тысячами воинов, но испугался стать отцом. И я едва не потерял вас обоих из-за своей слепоты.