Книга Чайная роза Босфора, страница 91 – Мария Шарикова

Он задумался.

— Да. Раньше я жил одним днём. Служба, дела, обязанности. Я не думал о будущем. А теперь...-Он помолчал. — Теперь я думаю о том, что будет через год, через пять лет. И хочу, чтобы в этом будущем была ты.

Я посмотрела на него и почувствовала, как в груди разливается тепло.

— Я тоже, — сказала я. — Я хочу, чтобы мы были вместе. Долго. Очень долго.

Он поставил чашку и подошёл ко мне. Опустился на колени перед моим креслом, так, как делал уже не раз. Взял мои руки в свои и посмотрел на меня снизу вверх.

— Тогда давай пообещаем друг другу, — сказал он. — Что бы ни случилось, мы будем вместе. Что бы ни делали наши враги, мы не отступим. И что бы ни ждало нас впереди, мы встретим это вместе.

Я смотрела в его серо-голубые глаза, с чёрным ободком, и видела в них всё, что мне было нужно. Любовь. Веру. Надежду.

— Обещаю, — сказала я.

Он поднялся и поцеловал меня. Долго, нежно, как будто в этом поцелуе было всё, что он хотел сказать. Я ответила, чувствуя, как время останавливается. И в этот момент я поняла: что бы ни случилось дальше, у меня есть то, что нельзя отнять. Любовь. И человек, который её разделяет.

Потом мы сидели у камина, пили чай и говорили о пустяках. О том, какие розы можно посадить в саду весной. О том, стоит ли завести собаку. О том, что Айше, кажется, влюбилась в молодого секретаря французского посольства и теперь вздыхает над своими романами с удвоенным усердием. Эмир смеялся, слушая мои предположения, и его смех был тёплым и искренним. Я смотрела на него и думала, что счастье это не что-то грандиозное. Это просто быть рядом с ним. Слышать его голос. Чувствовать его тепло. Знать, что завтра мы снова проснёмся вместе.

Когда свечи догорели и в комнате стало совсем темно, мы поднялись наверх. И ночью, лежа в его объятиях, я думала о том, что где-то там, за стенами нашего дома, нас ждут враги и опасности. Но здесь, в этой комнате, было тихо и спокойно. И я знала: пока мы вместе, мы справимся. Со всем.

Утром я отправился в пансион, не дожидаясь ответа от советника.

Я не привык ждать, когда что-то можно было решить самому. Беклемишев был слабым звеном. Если он действительно связался с Пападопулосом, у меня был шанс использовать это. Но для начала нужно было понять, что он собой представляет. Безумца? Предателя? Или просто запутавшегося человека, которого использовали в тёмную?

Карета катилась по мокрым улицам Галаты, и я смотрел в окно, на прохожих, на лавки, на вывески. Утро было серым, но дождь прекратился, и в воздухе пахло сыростью и дымом. Я думал о Софье. О том, как она вчера смотрела на меня, когда я рассказывал ей о Беклемишеве. В её глазах была не только тревога, но и что-то другое — твёрдость, которая появлялась у неё в моменты опасности. Она не боялась. Она готовилась бороться. И это делало её ещё более красивой в моих глазах.

Я оставил карету за квартал до пансиона и дальше пошёл пешком. Со мной были двое моих людей, но не для охраны, а для того, чтобы при необходимости подтвердить, что я не превысил полномочий. Я не собирался устраивать самосуд. Я собирался поговорить.

Хозяин пансиона, маленький суетливый грек с крючковатым носом, встретил меня у входа и, увидев, заметно побледнел. В прошлый раз я был здесь как враг. Сегодня я пришёл имея совершенно другие цели.