Книга Чайная роза Босфора, страница 94 – Мария Шарикова

— Есть новости, — сказала она, садясь в кресло.

Я отложила перо.

— Хорошие или плохие?

— Скорее, тревожные. — Лейла помолчала. — Мой человек в Галате сообщил, что Пападопулос вчера вечером встречался с Чарльзом Уитменом. Тем самым секретарём британской миссии.

Я насторожилась.

— И что они обсуждали?

— Мой человек не слышал слов. Но он видел, как Пападопулос передал Уитмену какие-то бумаги. Возможно, документы. Возможно, копии купчих. А может быть, что-то другое.

— Как думаешь, что это значит?

— Не знаю. Но мне это не нравится. Если Пападопулос передал англичанам документы, они могут использовать их против нас. Например, подать новую жалобу. Или представить дело так, будто мы сами нарушаем законы.

Я задумалась. Это было плохо. Очень плохо. Если у англичан появятся документы, подтверждающие их версию событий, нам будет сложнее защищаться.

— Нужно сказать Эмиру, — сказала я.

— Он уже знает. Я отправила ему записку утром. Он получит её к обеду.

Я кивнула. Это было правильно. Лейла всегда действовала на опережение.

— Что ещё?

— Пока всё. Но я продолжу наблюдение. Если узнаю что-то ещё, сразу сообщу.

Она встала и вышла. Я осталась сидеть, глядя на карту. Пападопулос, Уитмен, документы… Всё это сплеталось в один тугой узел, который нужно было распутать, прежде чем он затянется на нашей шее.

Эмир вернулся к обеду. Он выглядел уставшим, но в глазах была та самая сосредоточенность, которая появлялась, когда он находил решение.

— Всё прошло хорошо, — сказал он, садясь напротив меня. — Беклемишев дал показания. Советник оформил их официально. Теперь у нас есть документ.

— Это значит, что жалоба рассыплется?

— Да. Советник передаст показания в русское посольство. Англичане не смогут их опровергнуть. Беклемишев живой свидетель. Его слова имеют вес.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Мы сделали это! Мы справились!

— А что с Пападопулосом?

— Пока ничего. Но советник обещал передать сведения в министерство торговли. Если Пападопулос действовал через подкупленного чиновника, это можно доказать. А если мы это докажем, он потеряет всё.

— Это хорошие новости.

— Да. — Эмир взял мою руку. — Но есть и другое. Советник сказал, что Беклемишев должен уехать. Как можно скорее. Если он останется в Константинополе, Пападопулос может попытаться ему отомстить. А свидетель, который исчез, это уже не свидетель.

— Куда он уедет?

— В Измир. У меня там есть знакомые, греческая семья, которая занимается торговлей. Они помогут ему начать новую жизнь. Он согласился. Сегодня вечером его посадят на пароход. С охраной.

Я кивнула. Это было правильно. Беклемишев не враг. Он жертва. И если мы можем помочь ему, мы должны это сделать.

— Ты не против? — спросил Эмир, внимательно глядя на меня.

— Нет, — ответила я. — Он заслужил шанс начать всё сначала. Он не сделал нам ничего плохого, а наоборот помог.

Эмир сжал мою руку и ничего не сказал. Только посмотрел на меня долгим взглядом, тем самым, который я так любила. В нём было всё: благодарность, нежность, обещание.

После обеда Эмир снова уехал, в министерство, уладить последние дела перед отъездом. Я осталась дома. Села в библиотеке, разложила бумаги, но работать не могла. Мысли возвращались к Пападопулосу, к Уитмену, к документам, которые они передавали друг другу.