Книга Чайная роза Босфора, страница 82 – Мария Шарикова

— Тогда не будем об этом. — Я притянул её ближе. — Прошлое осталось в прошлом. У нас есть настоящее. И будущее, если мы сами его построим.

Она ничего не ответила, но я почувствовал, как её пальцы сжали мою руку. И в этом жесте было больше, чем в любых словах.

Ночью я долго не мог уснуть. Лежал, слушая ровное дыхание Софьи, и думал о том, что завтра нужно будет решить, что делать с Беклемишевым. Он не уедет добровольно, в этом я не сомневался. Значит, придётся помочь ему уехать. С помощью русского посольства, с помощью денег, с помощью угрозы, не важно. Главное, чтобы он исчез из Константинополя и больше никогда не приближался к моей жене.

Я вспомнил его слова о том, что он продал всё, чтобы приехать сюда. Это было одновременно и удивительно, и страшно. Человек, которому нечего терять, опасен. Но человек, который потерял всё ради иллюзии, опасен вдвойне.

Утром я первым делом отправил записку в русское посольство. У меня там был знакомый — советник по торговым делам, человек, который умел решать деликатные вопросы. Я попросил его о встрече. Если Беклемишева можно выдворить из страны официально, это будет самым чистым решением. Если нет, я найду другой способ.

Софья проснулась, когда я уже одевался. Она приподнялась на локте и посмотрела на меня сонными глазами.

— Ты уже уходишь?

— Дела. — Я подошёл и поцеловал её в лоб. — Но я вернусь к обеду. И у меня есть к тебе просьба.

— Какая?

— Не выходи сегодня из дома. И если что-то покажется тебе странным или подозрительным, сразу скажи Лейле или начальнику охраны.

Она кивнула, и в её глазах мелькнула тень тревоги, но она не стала спорить.

— Хорошо. Я буду ждать тебя дома.

— Спасибо. — Я задержался на мгновение, глядя на неё. В утреннем свете, с растрёпанными волосами и сонным лицом, она была такой родной и такой желанной, что мне захотелось остаться. Но я не мог. У меня были дела, которые нельзя было отложить. — Я скоро вернусь.

— Я знаю, — сказала Софья, и улыбнулась.

И эта её улыбка была со мной весь день: вовремя разговора с чиновниками посольства, вовремя когда я читал важные бумаги, вовремя дождя который так и не прекратился. Я думал о ней, о том, как она ждёт меня, и это придавало мне сил. А вечером, когда я вернулся домой и увидел её в библиотеке — она сидела над картами, увлечённая работой, я понял, что всё, что я делаю, имеет смысл.

Ведь только ради этого мгновения — видеть её, знать, что она в безопасности, что она рядом, стоило бороться. Всё остальное было неважно…

Утро началось с дождя.

Я лежала в постели, слушая, как капли стучат по карнизу, и вспоминала вчерашний вечер. Руки Эмира, его голос, его слова о том, что он никуда не уйдёт. Всё это было со мной, как тёплый след, оставленный на коже. Я прижала ладонь к груди, словно пытаясь удержать это чувство внутри, и улыбнулась в потолок.

Эмир уже ушёл. Его сторона кровати остыла, но подушка ещё хранила запах его волос: дерево, кожа и что-то ещё, что-что неуловимое, принадлежащее лично ему. Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в эту подушку, как девчонка, влюблённая впервые в жизни. Впрочем, так оно и было. Впервые в жизни я любила по-настоящему.

В дверь постучали. Вошла Дуняша с подносом, на котором стоял чайник и чашка. За ней, к моему удивлению, следовала Лейла.