Книга Сердце дракона. Путешествие, страница 61 – Амабиле Джусти

— Девушка мне нужна живой и здоровой, и я не больной псих без самоконтроля. Ты должна это знать. Прежде чем я тебя трахнул, я пытался дать тебе понять, что это не лучшая идея. Но когда женщина, которой ясно объясняю, что я не принц на белом коне и ей лучше вернуться в свою пещеру, засовывает руки мне в штаны, ты же знаешь, как это бывает, я склонен терять здравый смысл. Что касается Геи, я просто хочу её согреть, пока она не замёрзла насмерть. А теперь уходи.

В глазах Марлы читалось множество эмоций, объединённых непреодолимым волнением. Казалось, она переживала за Гею, скорее всего, чувствовала вину за то, что оставила девушку одну в пещере; но часть разума Марлы не могла отвести глаз от Аргона.

Несмотря на нарастающую в глазах томность, Марла ушла, не добавив ни слова, настолько взволнованная, что, казалось, сама вот-вот упадёт в обморок.

Аргон подошёл к тюфяку, на котором лежала Гея. Он не лгал; он не хотел причинить ей вреда. Одна лишь мысль о том, что кто-то считает его способным насиловать женщину, и особенно эту женщину, без её согласия и, что ещё важнее, без её участия, приводила его в невероятную ярость.

За какое чудовище его принимала? Такими вещами занимались Принц и Коперник, а не он. И почему он должен превращаться в грязную скотину перед телом молодой девушки, да ещё и больной?

Что же, по правде говоря, у девушки обнаружились некоторые неожиданные качества. Подняв её на руки, Аргон не мог не заметить, что она была полнее, чем выглядела в одежде. Он не был таким придурком, чтобы слишком долго задерживать взгляд, с вожделением или даже просто с изумлением, на изгибах Геи, которая вот-вот замёрзнет насмерть, но наблюдение есть наблюдение, а красивое тело — красивое тело. И она была мягче, чем предполагала эта потрёпанная, грубая и бесформенная одежда, возможно, с плеча другой, более крупной девушки. Бёдра Геи были округлыми, а грудь — небольшой, но полной, как две алебастровые капли с розовыми кончиками.

Она определённо не была Соплячкой. Гея была женщиной, и она была женственной.

И Аргон просто должен согреть её, а не думать о непристойных вещах.

Он сел на тюфяк и поискал под одеялом её руки. Нежно потёр, чтобы разогнать кровь. То же самое он проделал с её ступнями и голенями, слегка их обнажив. Ему пришлось дать себе воображаемый подзатыльник, встряхнуть мозг и совесть, потому что, заметив израненные колени Геи, которые, к счастью, перестали кровоточить, он скользнул взглядом мимо них, достигнув стройных бёдер и светлого живота.

Аргон проклинал себя, выкрикивая столько оскорблений, что самому стало противно. Он не мог смотреть на немногочисленные светлые волосы обнажённой, полузамёрзшей девушки и думать о том, о чём думал. Ничего хорошего. Ничего чистого. Ничего невинного. Аргон резко накрыл Гею, иначе так и остался бы смотреть на её ангельскую киску, воображая демонические вещи. Он использовал чистое полотенце Марлы, сложенное на ближайшем предмете мебели, чтобы поспешно вытереть Гее волосы. Она тихо застонала, но не пошевелилась и не очнулась.

Затем Аргон лёг рядом с ней и сделал то, что обещал. Его тело было тёплым и обволакивающим, и она уместилась в объятиях, прижимаясь к нему. От неё пахло самодельным мылом, нежным, с лёгким ароматом лаванды.