Книга Смерть меня не найдёт, страница 70 – Ефимия Летова

— Я где?

— В храме Единой, — ничуть не удивляясь и не прерывая своего занятия, отвечает женщина. Голос у неё приятный, мелодичный. — Храм Единой открыт для всех страждущих помощи и совета или же покоя и уединения, но скоро начнётся служба, в храм придут люди, так что прошу меня простить за вмешательство, вам бы подняться с пола, лирта.

Она поворачивается ко мне лицом, и я отмечаю, что, как и у сопровождавших меня в Винзор служителей, её голова наголо обрита. В этом нет ничего сверхъестественного или чересчур отталкивающего, но всё равно почему-то смотреть на неё тяжело. Неприятно.

Кусочки-пазлы медленно складываются в моей голове. Картина пока ещё не цельная, далеко не цельная, но всё же…

Я медленно встала, огляделась. Храм большой, пустой и каменный, однако странным образом я не чувствую обычную для таких мест прохладу. Источников света действительно нет, кроме пропускающих лучи отверстий в крыше и пятиугольных витражных сине-голубых окон. По контрасту с тёмным камнем стен кажется, что они светятся.

Внутреннее убранство храма кроме клумбы, заключается в скамеечках для молитв, опять забыла, как же они называются, нескольких обычных скамьях для сидения, скромно расположившихся вдоль стен, и огромной, метра четыре в высоту, статуи у дальней стены.

Вероятно, статуи самой Тираты.

— Спасибо за приют, лирта.

Кажется, моё эпичное возникновение из ниоткуда на пару с мёртвым кошаком осталось незамеченным, и женщина думает, что я просто зашла в храм и прилегла отдохнуть. Что ж, такой невозмутимый, даже философский подход мне нравится. Лежит себе незнакомый человек на полу, значит, по делу лежит.

— Не за что, — женщина опустила тряпку в небольшое жестяное ведро, прополоскала. — Храм открыт для всех и каждого. Всегда.

Сказала бы она так, если бы знала, что перед ней государственная преступница, да ещё и убийца в придачу?

Не было ощущения, что разговор тяготит её или раздражает, всё-таки я отвлекала служительницу от работы, но и интереса она не проявляла.

— Лирта, — я немного осмелела. — Подскажите, почему у кого-то из служителей Тираты… — я делаю неопределённый жест вокруг головы, — а у кого-то волосы вполне себе длинные и, гм, фиолетовые?

— Цвет единства, — она опять же, не проявила любопытства, а просто ответила. — Красный символизирует мужскую силу, синий — женскую мудрость, фиолетовый означает их слияние воедино. В начале нашего служения мы стараемся отстраниться и от того, и от другого, но для тех, кто долгое время верно служит Единой, допустимо отпустить длинные волосы. Как напоминание о наших грехах и заслугах.

…ей бы учителем работать. К такой не страшно обратиться за советом, стыдить и унижать не будет. Чистая информация без оценки — как непосредственно произносимого, так и умственных способностей спрашивающего. Однако парадоксальным образом расспрашивать не хотелось. Я подошла к статуе, наслаждаясь временной передышкой и непередаваемым ощущением покоя, которое само собой снисходило на меня в этом тихом спокойном месте.

Кот сверкнул светло-зелёным глазом из-под скамьи. А у нас считается, что нечистая сила и церковь — понятия несовместимые, однако маленькое чудище чувствует себя здесь не менее комфортно, чем я.

Произведение искусства потрясало масштабами и проработанностью мельчайших деталей. И чем больше я смотрела на Единую, чьё имя упоминалось по каждому поводу и вовсе без таковых, тем больше отвисала челюсть и подозрительно выкатывались из орбит глаза. Тогда, на площади, я видела её мельком, но сейчас была возможность рассмотреть со всех сторон.