Книга Смерть меня не найдёт, страница 68 – Ефимия Летова

Кот выгнулся дугой, зевнул и снова сверкнул зеленью глаза.

— Спрашиваешь, что я ещё тут делаю? Решаю этическую проблему, — зубы начинали слегка постукивать друг от друга, но нижнечелюстная чечётка была скорее вызвана нервами, нежели холодом. — Найти одежду или обнажить тела покойных и соорудить тогу из этих вот накидок. Вот ведь воспитание, понимаешь ли, предпочитаю попасться в лапы своих безумных преследователей, но одетой, чем сбежать, но голой. Жаль, не умею, как ты.

Я истерично захихикала, представив себя покрытую чёрной кучерявой шерстью, как Ксамурр Второй. А что. И вопросов ко мне стало бы меньше на порядок, и следователь не приставал бы со своей хмыровой романтикой, от которой нет никакого толку — в лавку к Агнессе, значит, заходил, чаи попивал, улыбки получал, а как явился жрец, так в кусты.

Скотина малодушная.

— Знаешь, Ксамурр, сказать по правде, я вообще ничего не умею, кроме как ошибаться в людях и попадать в неприятности. Донум у меня вроде как есть, а какой в нём смысл, если я им не управляю? Так, что тут у нас? Баночки, скляночки… лекарства? А какой Тираты мёртвым лекарства? Может, это какие-то бальзамирующие средства или… О-о-о, какое богатство!

«Богатством» оказалась одежда и тапочки, найденные в неприметном деревянном шкафчике, обнаружившемся в углу. Мягкие тапочки, немного маловаты по размеру, но это пустяки, и скромное серое платье, которое пришлось надевать на голое тело.

Не везёт мне с бельём в этом чёртовом мире. Вернусь к себе — буду по две пары трусов надевать сразу, чтобы как-то компенсировать…

Если вернусь, конечно.

«Вернусь, — пообещала я себе. — Конечно, здесь красиво. И интересно. И волшебно. И где-то здесь есть Март, дурашливый и немного чокнутый парень, который мне немножечко очень нравится. Но тут меня постоянно собираются убить, и это напрягает. И ему, Марту, так лучше, проблемы идут за мной по пятам, а "угораздило" — моё второе имя…».

Словно подтверждая мои мысли, дверь вдруг широко распахнулась, белый ослепляющий свет залил комнату, а люди — мужчина и женщина в серых костюмах — изумлённо уставились на меня. Синхронно перевели взгляд на опустевшую скамью, где ещё недавно возлежало моё бездыханное тело.

И так же синхронно, слаженно, словно полжизни пели в одном хоре, заорали во весь голос. Я метнулась назад, врезалась в какой-то шкаф, на сей раз стеклянный, услышала звон стекла и стук обрушивающихся на пол и разбивающихся склянок и банок, обреченно закрыла глаза, уже не в силах куда-то бежать.

И в этот самый момент уже знакомая мягкая и тёплая дымка телепортации окутывает меня с головы до ног.

* * *

Голова мутная-мутная, тело тяжелое, но под плотно сомкнутыми веками проносятся картинки, отчётливые, как чёрно-белые фотографии.

Трудно сказать, было ли это на самом деле — или только в моём воображении?

"Камилла, не мучай кошку!"

Совершенно не хочу никого мучить, но не далее как вчера мы с бабушкой ходили в цирк, и там был номер с дрессированными собачками. Ни гимнасты, ни мотоциклисты меня не интересуют, клоуны и вовсе напугали до тихой икоты, фокусникам я не верю. Всё это люди, а люди — в свои шесть лет я уже хорошо это знаю — врут.

Но животные… животные врать не могут. И в том, как слаженно действовали вчера худощавый, гибкий, словно каучуковый, дрессировщик и его мохнатые четырёхлапые питомцы, в том, как они чувствовали друг друга, словно общаясь ментально, мне чудится самая настоящая магия.