Книга Смерть меня не найдёт, страница 69 – Ефимия Летова

Дома мне хочется почувствовать волшебником и себя тоже. Потому что если я смогу, если у меня получится, если волшебство в самом деле существует, то я смогу изменить очень, очень многое.

Сделать так, чтобы родители не ссорились и не кричали про развод.

Сделать так, чтобы Танька Матицкая на меня не ябедничала в садике, а лучше — чтобы я пошла в школу, прямо завтра, потому что я умею читать лучше всех в нашей группе, и примеры решаю быстрее всех, а Танька так вообще путает дни недели и времена года.

Сделать так, чтобы бабушка не болела, да и вообще переехала к нам домой жить, потому что с ней всегда так спокойно и интересно.

Сделать так, чтобы папа не "злоупотреблял".

Это мама говорит.

На самом деле папа, когда не работает, пьёт гадко пахнущую водку, и от него потом тоже плохо пахнет.

Но полосатый вальяжный кот Матвей никаких чудес не хочет, ему и на кресле неплохо лежится. Не хочет он становится дрессированным сказочным котом, поэтому у меня исцарапаны все руки до локтей.

Царапины я мажу тайком папиным одеколоном и прячу от мамы, потому что если она их увидит, нам с Матвеем попадёт.

"Оставь кота в покое!"

Со вздохом, я отхожу от неслучившейся цирковой звезды и смотрю в окно. Мне очень сильно хочется верить в то, что чудеса возможны.

Но с каждым днём от моей веры будто бы отщипывается маленький кусочек, и её становится всё меньше и меньше.

— Мррр?

Одуванчикам-тараксумам я уже не удивляюсь. Ничему уже не удивляюсь, пожалуй.

Разве что… заглядывающему в лицо чёрному кудрявому коту. Удивительно то, что иллюзорная шерсть даже на ощупь кажется самой обычной; если не всматриваться пристально, не знать, что хочешь увидеть, тоже всё нормально. Однако я — знаю, и сквозь черноту кучерявой шубки проступают белые кости, маленькая безухая голова с пустыми глазницами, узкий змеиный хвост. Протягиваю руку и касаюсь упругих бархатных ушей.

Чертовски убедительная иллюзия.

Не есть ли вся наша жизнь такая же иллюзия, зримая и ощутимая, но по сути, лишь маскирующая неотводимую, непобедимую смерть?

Так, нашла время впадать в философствование!

— Откуда ты взялся, уродец? — ласково шепнула я. — Я же тебя не трогала…

Вероятно, котам, особенно мёртвым, для телепортации соприкосновение не требовалось.

Одуванчики были первыми, за что зацепился взгляд, и от этого я почему-то решила, что снова очутилась на том же самом поле, где и в первый раз с Мартом — а что, было бы логично. Однако мгновение спустя стало ясно: никакого бескрайнего поля вокруг нет, передо мной просто круглая каменная клумба, и находились мы с ней внутри какого-то тёмного, пустого, незнакомого помещения. Надо мной был очень высокий, сужающийся кверху конусом потолок. Никакого искусственного освещения не наблюдалось, но белые лучи Луавы, дневного светила, пронзали пространство, как паутина, проникали сквозь невидимые глазу отверстия в крыше. Казалось, я вижу медленный танец серебристых пылинок в воздухе, слышу их тихий стеклянный перезвон.

Понятия не имею, где я, но здесь так хорошо. Даже с котом этим, словно бы сбежавшим из преисподней, хорошо. Топчется лапками-косточками по груди, а мне и не страшно.

— Лирта, вы бы вставали, скоро служба начнётся.

От звуков негромкого, почти ласкового голоса я подскакиваю, как пружина, резко оглядываюсь и метрах в двух от себя вижу стоящую на коленях женщину с тряпкой в руке. Она на меня не смотрит, деловито протирает низенькие молитвенные скамеечки. На ней накидка насыщенно-фиолетового цвета, на голову наброшен капюшон, и я не могу толком разглядеть ни её лица, ни фигуры.