Онлайн книга «Смерть меня не найдёт»
|
— А-а-а-а! — Не орите, — выдавила я, хотя если бы моё сердце билось, то, вероятно, уже покрошило бы рёбра в труху. — Всё в порядке, ну, спокойно! Мужчина — а это явно был мужчина — заткнулся так же резко, как и завизжал, толкнул меня в плечо, заставляя отступить к зелёному лучу Стилуса, сочащемуся из трещины в потолке. — Лирт Асверус, это я, Камилла! — надеюсь, в полумраке не видно, какая у меня перекошенная неестественная улыбка. — Ты чего здесь делаешь, лирта? — изумился дедок. — Совсем хмыра мозги проела?! — Я… — я споткнулась, а потом плюнула на всё мысленно и сказала, как есть. — У меня непослушный донум, лирт. Я перемещаюсь в пространстве и плохо это контролирую, особенно если переживаю. Простите меня. Не хотела вас будить и отвлекать. — Донум, говоришь? — сухие мозолистые пальцы ухватили меня за кисть, ощупали выступившие когти. — Не верите — сдайте меня королевской полиции. В случае чего придётся пропустить этап с попойкой, всё равно это — просто символ разбитого глупого сердца, алкоголь на мою плоть не подействует. Лирт Асверус вдруг хмыкнул. — Не нашла Мартена, девочка? — Нашла, — бесцветно сказала я. — Нашла, но… Слёз нет. Нет слёз, нет даже повода для слёз — один ободряющий поцелуй на крыше ни о чём не говорит. Не жених он мне и не любовник, и даже не друг — ну не везёт мне с друзьями, хоть ты тресни! Просто временный напарник. Никто. Слёз не должно быть, отчего меня тогда так колотит, словно в ознобе? — Лирта Камилла? — судя по осторожным сочувствующим интонациям, и сторож почувствовал моё состояние, стыдоба… — А может, у вас есть что-нибудь горячее? — вдруг спросила я. — Мне… холодно. А потом и в полицию можно. — Далась тебе эта полиция, не буду я никого вызывать, идём. Только ты это… камушек-то оставь. Да что ж такое! Если бы не глазастый сторож Высшей Школы, я бы непременно утащила с собой шарик чёрного гравстура. * * * В каморке лирта на первом этаже было неожиданно уютно. Маленький очаг в углу, совсем как у нас с Агнессой в лавке. Пузатенький котелок, несколько разномастных, не очень чистых чашек. Старичок бодро разжёг очаг, а в котелок налил отнюдь не воду, а некую красную жидкость с оч-чень, очень недвусмысленным запахом. Не прошло и десяти минут, а уже приступаем ко второму пункту, да я так продуктивно лет с двенадцати планам не следовала! Как ни странно, но запах я продолжала чувствовать, а вот вкус приглушился. Все эти долгие дни я ничего не ела и даже не чувствовала потребности в пище, но вот вода так или иначе периодически попадала в организм и вроде бы не сильно ему вредила. Да плевать! Доморощенный глинтвейн — иномирное вино с иномирными же специями и кусочками незнакомых мне фруктов — оказался восхитительным. Горячим — теоретически, ароматным, сладким с кислинкой, и я немножечко, самую малость оттаяла, вдыхая белый парок, поднимающийся над кружкой. — Расскажите о Марте, что вспомните, — попросила я, не зная, зачем мне нужно это мазохистское самоизмывательство. — Скажите, у него же вроде была… сестра? Родители умерли, это я помню, но… — Дался тебе этот похотливый хмарь! Лучше бы подумала, как в школу поступить, раз донум есть, и, судя по всему, не слабый, — дедок тоже опрокинул в себя кружку и тут же раскраснелся. — Вообще-то на работе я себе такого не позволяю, лирта, ты же понимаешь?! — я энергично закивала. — Только ради тебя, ты такая худая и бледная, того и гляди, потеряешь сознание. Может, перекусим? Мяса, правда, не припас, но… |