Книга Смерть меня не найдёт, страница 158 – Ефимия Летова

Нечего мне бояться. Я просто теряю время, которого остаётся чудовищно мало. Секунды, секундища и секундочки с ошеломительной скоростью несутся, тают с лёгким шипением, словно попавшие в воду раскалённые угольки.

Я вышла из дома лирта Апратуса — на этот раз донум не пожелал сработать, а я не пожелала рисковать, перемещаясь невесть куда — и побежала к приюту. К Марту, напрямик, преступно топча газоны и даже небольшие кусты. Иногда то тут, то там мне виделась знакомая юркая кошачья тень, узкий силуэт мёртвого кота, доставшегося мне в спутники, доносилось тихое мурканье.

А ведь тогда, на пляже, он хотел меня предупредить о появлении жрицы…

Кусты цеплялись за длинное платье, и я без малейших сомнений подтянула подол вверх и завязала узлом сбоку. Я бежала — через какое-то поле с влажной шелковистой травой, через маленький мостик над овальным прудом, огибала изысканные фонари с объявлениями о себе самой, скамейки, дома, стараясь не попадаться на глаза страже. Пасущиеся вдалеке гваны подняли лобастые головы и навострили длинные уши.

«Зайцы на анаболиках», — подумала я и хихикнула. А хотелось снова захохотать в голос, как тогда, верхом на кварке, особенно, когда я, словно вор, пролезала в дырку в заборе бывшего сиротского приюта.

Юный Апратус работал со мной долго, в конце чуть снова не упал в обморок, но результат получился более чем сносным. Куда там фотошоперам и гримёрам с моей родины.

Милко встретил меня молча, просто отодвинулся в сторону, пропуская, но мне было не до этого поразительного события, очевидно, связанного с моей преобразившейся внешностью. Дверь в спальню Марта была открыта, а сама спальня — пуста. Меня это не остановило, даже не озадачило, словно какое-то наитие вело вперёд, подталкивало в спину. Иногда казалось, что живущая внутри магия переносит меня через ступеньку-другую. Я поднялась на верхний этаж за считанные мгновения.

По узкой неудобной приставной лестнице забралась на крышу, вылезла через прямоугольный люк, боднув его макушкой и даже не поморщившись от удара.

Ближе к звёздам. Ближе к Марту. Он там.

Интуиция — или постепенно пробуждающаяся, осваивающая тело магия — не подвела. Март был тут, я узнала его тёмный силуэт, лохматую голову — он стоял на самом краю крыши, спиной ко мне. Смотрел вперёд.

Не спит. Ждёт меня? Нервничает? Переживает? Меня не было так долго, а он просил…

Ну, так вот она я, пришла.

Как и мне, ему, наверное, сложно. Как и я, он на краю потери. И кто знает, кому из нас будет тяжелее потерять, я просто уйду, а он, если конец света всё же не случится, останется — со своими воспоминаниями, со своей виной.

Если бы я могла выбирать… я никогда бы не выбрала жизнь с такой незашиваемой, незаживающей прорехой в душе. Всё, что я могу, сделать так, чтобы эта прореха, эта вина, эта боль стала чуточку меньше, а воспоминаний, хороших воспоминаний — чуточку больше.

Беззвучно делаю шаг, сокращая расстояние между нами. Словно иду над пропастью.

И вдруг понимаю, что на крыше Март не один. Тоненькая фигурка, ранее незамеченная, отделяется от высокой кирпичной трубы. Ветер играет с её длинными распущенными волосами. Девушка подходит к Марту, жадно обнимает за плечи, словно осьминог, и целует в губы.

А он… отстраняется, медленно, непозволительно медленно, и голос у него глухой, незнакомый, такой, сосредоточенный, какой я у Марта никогда не слышала. Я у него только для шуточек и насмешек?