Книга Смерть меня не найдёт, страница 144 – Ефимия Летова

…А вдруг всё-таки нужна? Уже несколько лет подряд он приходит именно в нашу лавку, хотя есть и другие, где выбор больше, и вот сейчас он так на меня смотрит, и… Если у него есть донум, вдруг он сможет помочь маме, хотя бы подсказать, к кому и куда обратиться? Конечно, Лигран и сам не богат, это видно, но…

Я почти-почти открываю рот, чтобы сказать это всё. Не знаю, какими словами и что конкретно, но — сказать!

Однако лирт Лигран начинает первым.

— Я переезжаю, Агнесса. Теперь буду работать в королевском дворце, я получил новую работу, очень… важную и ответственную, к тому же мне предоставляют жильё. Это довольно далеко отсюда, и возможно, первое время я буду ездить по всей стране, и работать нужно много, чтобы закрепиться и оправдать доверие, так что… я, наверное, ещё не скоро здесь появлюсь. Да и… есть ещё причины, не важно. Лучше, чтобы меня здесь не видели.

Когти едва ли не впиваются в кожу, но я задерживаю дыхание и боли не чувствую. Точнее, чувствую, но совсем не в подбородке.

— Мне так жаль, я очень… привык к вашим травам. И к тебе тоже, юная лирта. Ты ещё совсем ребёнок, а уже такая хорошенькая девочка. Вырастешь — будешь настоящей красавицей через несколько лет. Надеюсь, всё у тебя будет хорошо. Может быть, я… могу что-нибудь сейчас для тебя сделать? Устроить в школу или поговорить с твоей тётей, чтобы не обижала?

Стою, онемев от неожиданности и… "еще совсем ребёнок"? "Буду красавицей через несколько лет"?

— Нет, — это говорит мой язык, не я. — У меня всё хорошо. Ничего не нужно. Всего… наилучшего.

— Подожди! — он ухватывает меня за рукав и всовывает в руку что-то мягкое, тонкое, мнущееся.

Лист растительной бумаги.

— Здесь мой новый адрес и пропуск, — говорит Лигран. — Не потеряй, я прошу тебя, не потеряй его. Пожалуйста, Агнесса, если тебе будет нужна моя помощь — приходи, я сделаю всё, что смогу. А если всё нормально в твоей жизни сложится, лучше тебе меня забыть. У меня служба опасная.

У меня руки трясутся, и я прячу их за спиной. Только на обратном пути домой вспоминаю, что так и не отдала ему пакетик с травами, и гневно вытряхиваю их в ближайшую канаву. А потом кусаю себя за запястье.

«Совсем ещё ребенок»! Чего ты ждала, Агнесса?

Чего бы не ждала, а уж точно не тётки, которая вернулась с рынка так не вовремя, злющая, как хмыра. Отвесила мне оплеуху — за оставленную без присмотра лавку и мать. За всё хорошее — то, что бессовестная иссайка и драя, неизвестно от кого нагуленная, и чем старше, тем хуже, хотя и в колыбели уже ясно всё было. А потом вырвала из рук заветный листок и порвала на клочки, бросила в очаг — мол, ещё одного младенца уже от племянницы ей не нужно, сестры хватило, тут не дом утех, чтобы невесть от кого письма хранить.

Вместе с бумажными обрывками будто горела моя первая любовь, чуть дымя, скукоживаясь черными струпьями на углях.

* * *

— Лирт, лирт, мне бы вас только на пару слов, прошу вас! — высокий хмурый мужчина средних лет смотрит на меня сверху вниз. Я стою на пороге, глядя на него снизу вверх.

Не уйду.

— Мои услуги дорого стоят.

— У меня мать умирает, лирт. Сегодня вся подушка была в крови. Первый раз такое.

— А от меня вы чего хотите?!

Чего я могу хотеть от человека, которого Тирата по недоразумению наделила донумом целителя? Ох, нет, нельзя так говорить. Не Тирата виновата, что у кого-то из её детей сердце твёрже, чем броня кварка. В чём-то, конечно, он прав — за бесплатно работать никто не хочет.