Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 7 – Ефимия Летова

— Прямо сейчас. Уходи.

— Так отпустите меня! — взвыла я, опять почувствовав острые когти. — Да что же вы де… Ай!

Он прокусил моё предплечье, острая жгучая боль сменилась ледяным онемением почти мгновенно. Профессор облизнулся. Зарычал, обхватывая меня рукой за шею, притягивая к себе. Вторая рука дёрнула ворот платья, беспомощно треснула ткань, обнажая грудь.

— Не надо, профессор…

Я почувствовала ладонь, гладящую меня по волосам, срывающую удерживающую их ленту, эта ладонь прошлась по всей их немаленькой длине, намотала их на кулак.

— Какая сладкая девочка… Даже жаль, что человек. Очень жаль.

— Не надо!

Губы профессора припали к моей шее, и я снова ощутила боль от неестественно острых зубов, моментально сменившуюся спасительным онемением. Кажется, оно волнами разбегалось по телу, которое то теряло чувствительность, то содрогалось от невероятного чувственного возбуждения.

…откуда? Почему? Он же мне не нравится! Да что там, совершенно отвратительный, потасканный, самодовольный тип, пусть даже и выглядит героем, а язвит так, будто на язык перца насыпали…

Но никакого перца в действительности не было, это я могла утверждать со всей уверенностью, потому что именно в этот момент язык профессора вторгся в мой рот, а руки уже стянули разорванный корсаж платья и нагло поглаживали обнажившуюся грудь.

— Не сопротивляйся, сладкая. Я могу не сдержаться и обернуться… и тогда всё закончится куда хуже.

— Жаль, что вас не сожрала гарпия! — бессильно зарычала я, пытаясь выбраться из-под его тяжелого тела — но куда там. За исключением всё еще закрытых раненых глаз, профессор, кажется, вполне пришёл в себя. И он действительно был близок к обороту — его трясло, и черты лица подрагивали. Сквозь привлекательный человеческий облик то и дело проступали искажённые звериные волчьи черты — и это было жутко.

Я решила сменить тактику.

— Пожалуйста, отпустите… вы же знаете, какие последствия может иметь нападение дуплиша на человека?! У меня влиятельная родня… Хотите скандала?!

Про влиятельную родню — это была ложь от первой до последней буквы, не было у меня никакой родни. Да и насчёт последствий я преувеличила. Вряд ли я смогу что-то доказать, свидетелей-то нет. Вряд ли любое моё доказательство будет что-то значить против слова именитого дуплиша.

Я блефовала, в карточных играх это иногда срабатывало, а в жизни — нет.

— Хочу тебя. Здесь и сейчас, кем бы ты ни была. Грэт Всемогущий, как же ты вкусно пахнешь…

— Вас уволят!

— Не возражаю.

— Посадят в темницу! У меня отец… э-э-э… городской судья!

— Да хоть бы и сам Его Величество. Я хочу тебя.

Он снова поцеловал меня, язык протолкнулся между губ так, что я едва не закашлялась. Целоваться мне уже доводилось, пару раз, но куда более целомудренно, что ли… Мой единственный и недолгий воздыхатель только едва ощутимо касался губ. И в тот момент меня это не слишком-то впечатлило.

А сейчас…

Я позволила стянуть с себя порванное платье только потому, что понимала — разорвёт в лоскуты, никакой бытовой магией потом не восстановить. Поняв, что мольбы и угрозы на озверевшего профессора не действуют, постаралась охладить его пыл ледяным презрением и равнодушием.

Не помогло. Плевал он на моё презрение.

Да и с равнодушием выходило плохо.