Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 6 – Ефимия Летова

— Заткнись уже и действуй!

Я потёрла озябшие руки и решила начать с глаз. Запечатать рану — что ж, примерное представление, как это делается, у меня имелось. Не дать распространиться инфекции, если она проникла в кровь, погрузить в стазис поражённые ткани, снять боль… Боль должна быть адова, хотя бы от поврежденного бедра, но он терпит. Дуплиш, не человек, повезло же им с регенерацией… Впрочем, люди не зависят от болотника, не теряют над собой контроль, не клацают клыками…

— Не так уж плохо, — ехидно подал голос Мортенгейн. — Для деревенской безрукой бабки, разумеется, а не для студентки Храма Наук. Что ж ты делала на лекциях? Дрыхла или ногти полировала?

Я оторвала от юбки кусок ткани — что уж теперь! — и завязала ему глаза, мстительно затянув импровизированную повязку чуть сильнее, чем надо.

— Это необязательно.

— Мне так приятнее, не видеть вашу гнусную стрёмную неблагодарную рожу. Где там у вас что порвано? Жаль, что не оторвано.

Он ухватил меня за руку и потянул к бедру, едва слышно застонав. Только сейчас я осознала, что он действительно совершенно голый, везде — и рефлекторно отдёрнула руку.

— Дура, не дёргайся, нужна ты мне!

— Ну да, я уже видела, что вы предпочитаете тех, кто в перьях, — кивнула я. С разорванной острыми когтями гарпии мышцей оказалось сложнее, требовались и сила, и умение направить её в нужное место, одновременно чётко представляя оказываемое воздействие. Я положила руки на голое бедро профессора, стараясь не смотреть выше. Целитель… сейчас Матильда Вэйд — бесполый целитель, а вовсе не неопытная девчонка. Касающаяся больного, а вовсе не обнажённого дуплиша, привлекательного, как заработная плата министра и вредного, как палёный самогон! Минут десять я продержалась на чистом упрямстве, потом голова закружилась. Ещё десять минут — и я почти упала на голую профессорскую грудь.

— Слабачка! — прокомментировал Мортенгейн. А вот его голос звучал куда бодрее.

— Я… сейчас… схожу за помощью… в Храм.

— Вот ещё, не надо никуда ходить. И кстати — разболтаешь кому, укорочу на язык, поняла?

— Вы вообще меня не найдёте, — пробормотала я, сглатывая. В руках и ногах нарастала противная слабость, на лбу выступил липкий холодный пот. Слишком большое перенапряжение… хвостатый словно пил мою энергию. К тому же действие восстанавливающего речь эликсира вот-вот должно было закончиться. — Вы же меня… не видели.

— Зато я запомнил твой запах.

Я стала заваливаться на спину, а он приподнялся и ухватил меня одной рукой.

— Твой запах… Дивный.

Совершенно неожиданно он ткнулся носом куда-то мне под мышку, я попыталась отодвинуться.

— Эй, вы чего?! Прекратите. Я…

— Ты маленькая сладкая дурочка с сильным даром донора. Проклятый болотник, — не переставая меня обнюхивать, прошептал профессор. — Таким, как ты, нельзя обучаться целительству, слишком многое ты отдаёшь. Это… потрясающе. А для тебя очень опасно. Тебе никто этого не говорил? Кругом кретины.

— Один вы умный, я уже поняла, — огрызнулась я. — Вам уже лучше, я так вижу. Доберетесь сами теперь, куда вам надо, раз помощь вам не нужна. Отпустите меня.

— Сейчас… отпущу.

Он наклонился ко мне и неожиданно лизнул шею. Горячо и влажно.

— Грэт Всемогущий, тебе действительно надо уходить.

— А я о чём! Не слюнявьте меня, ненормальный…