Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 41 – Ефимия Летова

— Вы с ума сошли, думаете, мне делать нечего — валяться тут с вами? А блох вам поискать не надо?!

— Аманита, пожалуйста…

Это слово оказало на меня просто-таки магическое воздействие.

Я неуверенно — не издевается ли?! — запустила ладонь в его волосы, потирая кожу. Погладила нос, чувствуя себя полной дурой, почесала за ухом — ушная раковина у него было красивая, ровная, крепкая. Давно заметила — мягкость хрящевой ткани ушей и носа часто свидетельствует о мягкотелости характера…

У Мортенгейна с характером всё было в порядке. Стойкий такой, твёрдый характер. Свои слепые глаза он прикрыл, скорее всего, чтобы не смущать меня видом своего увечья, хотя если подумать — напугать лекаря, пусть и будущего, раной довольно трудно. Но со стороны казалось, будто он действительно наслаждается этими невинными прикосновениями.

Я тоже прикрыла глаза, позволяя рукам вести себя. Вполне невинные ласки.

…опасно. Не стоит поддаваться. Постельные забавы объяснимы наведённым магическим мороком, а эти прикосновения… слишком интимны.

— Ты ранена.

— Пустяки. Да не надо меня облизывать, само заживёт! Царапины, чепуха… Рядом с вами надо носить доспехи. Вы ничего не хотите рассказать мне, профессор?

— Что тебе рассказать?

— Кто хочет откусить вам хвост и почему.

— Откуда мне знать? Давай что-нибудь поинтереснее.

— Ну… — я задумалась и брякнула первое, что пришло в голову. — Когда вы были щенком… я хотела сказать, ребёнком, ваша мама носила вас зубами за шкирку?!

Мортенгейн замер, а потом расхохотался. Стремительно перекатился, подминая меня под себя.

— Ты прелесть. Знаешь, а ведь я могу пройтись по всем жилым комнатам студенток Храма науки, убедительный повод придумаю, не сомневайся. Нейтрализатор скрывает твой подлинный запах, но есть ночная рубашка… подушка, простыня. Уверен, шансы унюхать есть.

— Да вы сумасшедший, профессор! — я деланно засмеялась в ответ, хотя от подобной воображаемой картины волосы на голове очень хотели вздыбиться. — Вам не позавидуешь, бедолаге. Перенюхать столько ночных рубашек, иногда неделями не стираных — и ради чего?! Чтобы отчислить обычную несчастную девушку, так несвоевременно попавшуюся на вашей дороге в ночь болотника…

— Несвоевременно? — тихо спросил Мортенгейн. — А ты уверена в этом? В ночь болотника мне попадается студентка, там, где её не должно было быть. Потом эта милая невинная девушка моментально находит редчайший нейтрализатор, который не купишь в лавке на углу. Она всегда рядом, но я не могу её найти ни по запаху, ни по голосу, хотя опросил всех студенток. И во время всех нападений она оказывается поблизости. Это наводит на кое-какие мысли, м? По-моему, ты очень своевременная девушка, моя Аманита. И непростая.

— Вы что, серьёзно..?!

От возмущения у меня перехватило голос. А может, дало маху лечебное зелье Истая. Воспользовавшись паузой, Мортенгейн прижал меня к земле. Губы скользнули по моим губам, язык проник в рот.

Я сжала зубы, но Мортенгейна это не остановило. Напротив.

— Ты слишком мне подходишь, маленькая подозрительная человечка, — шепнул он. — Я думаю о тебе постоянно, я вижу тебя во снах, я чувствую твоё присутствие даже без запаха. Конечно, я хочу тебя отчислить, чтобы ноги твоей не было в Виснейском Храме Науки. Не знаю, что ты задумала, не знаю, кто ты, но я не люблю такие игры. Поэтому да, я найду тебя. По моим глазам прогноз благоприятный. Скоро зрение вернётся. Обязательно найду. Но пока этого не произошло… Погладь меня ещё.