Книга Не открывайте глаза, профессор!, страница 14 – Ефимия Летова

Я стряхнула некстати навалившуюся оторопь и совершенно неуместное видение себя в одной постели с Мортенгейном, а потом ещё более дурацкую картинку громко и визгливо орущего младенца с волчьим хвостом и брезгливо мотающего головой профессора с ворохом пелёнок в руках. Ист совсем головой поехал?!

— Я. Не. Хочу! — отрывисто буркнула я. — Никаких… бастардов. Прекрати нести всякую чушь! Меня тянет только связать Мортенгейна и вмазать каблуком по яйцам!

Воображение снова сыграло со мной дурную шутку, подкинув восхитительное зрелище связанного по рукам и ногам гневно зыркающего тёмными глазами профессора и моей ступни, почему-то вовсе без туфли, без зазрения совести скользящей по его голой груди и ниже — по поджарому животу.

— Это сейчас не хочешь, потому что его рядом нет. Но очень скоро всё изменится.

— Даже если и так… — верить Исту не хотелось, но и врать мне он бы не стал, — месяц — это не так уж долго. Как-нибудь выдержу наведённый морок.

— Ты — возможно, а Мортергейн — очень сомневаюсь. Так что…

— Можно ли как-то… — я откашлялась и повторила громче. — Можно ли как-то замаскировать мой запах? Так, чтобы сбить с толку даже дуплиша?

Ист медленно вытащил из книги застрявшую лучину и повернулся ко мне.

— Можно. Я уже уточнил.

Приятель кивнул на неостывающую баночку, которую я продолжала вертеть в руке.

— Это от следов зубов. Должно помочь. Нейтрализатор запаха мне тоже может сделать одна моя умелая знакомая. Та, что делала тебе зелье для восстановления голоса. Но тоже не за просто так, сама понимаешь.

— Сколько? — мрачно спросила я. — С деньгами швах, сам понимаешь. На зелье всё потратила.

— Денег больше и не надо. Ей нужна личная подпись Мортенгейна на профессиональной рекомендации. Она даже согласна сделать нейтрализатор авансом как раз в течение суток, а ты добудешь ей подпись. Мортенгейн не в ладах с её папашей, так что добровольно не выйдет, но рекомендация от дуплиша — дорогого стоит.

— Эй! — очнулась я. — Как ты себе это представляешь?! Мы же не знакомы, это раз, и моя цель — как раз с ним не пересечься, это два!

— А это твои проблемы, подруга. Уж извини.

— Это ты извини, — я невольно потёрла укушенную шею, а потом бедро. — Спасибо. Скажи… скажи, что я согласна.

Как будто у меня был выбор!

На следующее утро Ист действительно принёс закупоренную стеклянную колбу с прозрачным содержимым и бумажный конверт. Сперва я ознакомилась с содержимым, точнее, попыталась ознакомиться — и недовольно уставилась на Иста.

— Это что ещё за каракули?!

— Это лафийская рунопись, — совершенно серьёзно отозвался приятель. — Моя знакомая планирует работать в лафийском посёлке.

Я подумала и всё-таки выдала:

— Но откуда я знаю, что здесь на самом деле написано?

— А что там может быть написано?! — поразился Ист. — Признание в любви?

— Ну-у…

— Если чего-то опасаешься, всё ещё можно отыграть назад. Но я дал честное слово, так что уж прости, если ты против…

Я ещё раз посмотрела на загадочный листок с закорючками лафийских рун.

— А ты уверен, что лафийцам мнение виснейского профессора будет значимо?

— Профессора-дуплиша, уверен, будет.

— Ладно, — неохотно выдавила я. — Сделаю всё, что смогу.

У себя в комнате я осторожно откупорила стеклянную ампулу. Поднесла к носу и принюхалась. Пахло ненавязчиво и приятно, с лёгкой ноткой горчинки, словно я растёрла в пальцах травинку. Неужели этот лёгкий аромат способен обмануть чуткое обоняние дуплиша?