Книга Мой главный экзамен, страница 32 – Ефимия Летова

Это было что-то непостижимое. То, что он стоит передо мной, то, что целует меня так, как будто ему этого очень хочется. Не ради насмешки или красного словца, а так, словно любое прикосновение ко мне вызывает у него восторг.

— Что вы делаете? — спросила я, запрокидывая голову, чувствуя его влажные губы на своей шее, его руки, расстёгивающие пуговицы моей рубашки. — Вы… Вы хотите дать мне понять, что…

— Я просто тебя хочу. Забудь обо всём остальном. Со мной.

Настойчивые ладони протиснулись мне под майку, мягко обхватывая грудь, сжимая тугие горошины сосков, и я задрожала, настолько уязвимой чувствовала себя в этот момент. И в то же время это было так бережно, так осторожно и ласково, что я потерялась в ощущениях. Выгибаясь и втягивая с силой воздух, я что-то говорила, что-то пыталась объяснить или доказать, но почти не понимала, что.

— Я не…

Брагерт остановился, глядя на меня глаза в глаза, предельно близко. Облизнул губы — и я едва удержалась от того, чтобы самой его не поцеловать.

— Не смей сказать какую-нибудь гадость. Если что, это не твоя плата за то, что я привёл Дорна и помог устроить тебя к нему. По мне так магицина подходит тебе гораздо больше поиска. По чистой случайности Амалий действительно друг моего отца, и у нас всегда были хорошие отношения. Он неплохой человек, строгий и требовательный, ну так тебя баловать нельзя, мигом на шею сядешь.

— Это вы всё время говорите гадости, — я ткнула его в бок. — С самого начала только и делаете, что…

Он снова меня поцеловал, ладони пробежались по телу, подтягивая за ягодицы ближе к себе, прижимая животом, и я чувствовала его желание, и это действительно, действительно было совсем иначе.

Пока я смотрю в его глаза — не страшно. И даже потрогать его я могу. Как в тот раз.

— Фенри, я не железный. Я знаю, что тебе, наверное, нужно больше времени, чтобы прийти в себя после этого всего, но… Запасных брюк у меня нет.

— Я вас знаю всего десять дней, если считать выходные, сайен, — выдохнула ему в ухо. Лизнула ушную раковину, прикусила мочку, и он застонал мне куда-то в шею, так ненаигранно, что меня будто прошило электрическим импульсом. — К тому же после всей это мерзости… Я не могу. Я так не могу!

— Ты знаешь, что я люблю есть, ты пьёшь лаймон залпом, с тобой весело, у тебя красивая грудь и тебя не пугает моя фамилия. Меня возбуждает всё, что ты делаешь, от массажа до конспектов. Мы друг другу подходим, я умный, ты смешная… У меня аллергия на твоё отсутствие. Я весь покрываюсь болючей коркой одиночества. Что ещё надо?

Боги, он целуется лучше всех на свете, и у меня нет сил его отталкивать. Я не хочу его отталкивать.

— Я соврал тебе про общежитие. У меня есть квартира в Алкетоне. Там жуткий холостяцкий бардак, давно пора украсить его женскими вещами. Я оставался ночевать на кафедре из-за тебя, ты бы не рискнула прийти ко мне домой. К тому же неудобно перед Дорном, я уже сказал ему про невесту. Боюсь, у нас просто нет другого выхода!

— Вы что, мне так предложение делаете?

— Тебя это пугает?

Бриттов Гнобс!

— Да, меня это пугает. Просто скажите, что хотите уложить меня в постель, потому что скоро меня отчислят и вы можете не успеть. Или хотите сыграть в спасателя и доказать бедной обесчещенной девушке, какой вы благородный. Не надо, сайен Гнобс. У меня исчерпан запас слёз на этот месяц.