Книга Право первой ночи, страница 37 – Ефимия Летова

— Я понимаю, — он выдохнул. — Четверть часа всё же слишком мало. Я подойду через полчаса.

* * *

Вода была горячей и ароматной, непрозрачной, с синим оттенком, но кожу не красила. Я вымыла волосы, намылила губкой тело раза три. Мыльный раствор окутал меня густым и приторным запахом жасмеи. В обители сёстры не позволяли себе подобной праздности, но обитель осталась в прошлом. Наверное, требовалось некоторое время, чтобы осознать это.

Наконец я встала — явно прошло уже больше получаса, но Лоуренс не спешил нарушить моё уединение. Покосилась на халат, висевший на гвоздике, но надевать его не стала. Не хотелось повторять тот первый раз до каждого шага. Завернулась в полотенце, для верности прижимая его локтями к бокам, и распахнула дверь. Стоящий за дверью Лоуренс вздрогнул и отшатнулся. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом я сделала шаг назад. Поманила его за собой.

— Давай я посмотрю…

— В тёмной обители учили целительству? — Лоуренс послушно шагнул за мной.

— Не целительству. Но каждый ядодел должен уметь направить процесс назад и прогнозировать последствия. Не скажу, что я узнала многое, но…

— Как тебя отпустили? — спросил он, несколько неуверенно. Я повернулась к нему спиной, сдвигая волосы, и полотенце упало на пол.

Поднимать его я не стала.

— Видишь? Мне сказали, что печати у меня больше нет.

— Её действительно нет, — как-то глухо и хрипло произнёс Лоуренс. — Лина…

— Раздевайся, — сказала я, не оборачиваясь. — Мне нужно изучить всё, что есть, чтобы понять.

Выждала несколько минут и обернулась. Лоуренс стоял передо мной обнажённый, как и я, и смотрел мне в глаза своими разноцветными глазами.

— Действие яда вызвало патологию мембранного белка и чрезмерный рост клеток сосудов, а кроме того, трансформацию кровяных телец, — заговорила я, проводя руками по его плечам, груди, животу. — Можно воздействовать на сосуды, склеивая их изнутри, целители должны справиться с этим, но что-то им мешает.

— И что же? Яд был нейтрализован не полностью? — мне показалось, что именно яд в данный момент беспокоил Лоуренса меньше всего.

— Что-то вроде того. Я прихватила противоядие, думаю, стоит принять его ещё несколько раз. Но тебя эти следы не портят.

— Ты врёшь.

— Я хочу, чтобы ты сам себя принял, — сказала я глядя ему в глаза. — Не суди и клейми. Там, где речь идёт о магии, личное решение играет первостепенную роль — сегодня я убедилась в этом.

— А тактильный контакт тоже играет эту самую важную роль? — Лоуренс взглянул на мою ладонь, прижатую к его груди.

— Очень важную, — сказала я, чувствуя, как эйфорическое головокружение от обретённой свободы охватывает меня. Повернулась — и вновь забралась в огромную лохань. Вода в ней была горячая, а благодаря очищающему эффекту косметических масел, ещё и чистая. — Иди сюда. Если хочешь.

— Я хочу, чтобы всё было иначе.

— Всё уже иначе. Мы другие. Или ты не за этим звал меня?

— Не только. Но и за этим тоже. Я вспоминал тебя все эти два с половиной года.

— Тогда залезай сюда, а то стоишь там голый, как дурак. На этот раз яда у меня при себе нет. Это мне надо тебя бояться.

Он фыркнул от неожиданности. И забрался в воду.

— Я не боюсь тебя. Не хочу сделать что-то не так и снова всё испортить.

— Тогда давай не будем никуда спешить, — я закрыла глаза. — Можешь просто меня обнять? Посидим так немного и ляжем спать.