Онлайн книга «Лето, в котором нас не будет»
|
— Я гадаю. Хочешь, и тебе погадаю на жениха?! — Попозже… — пробормотала я, от множества имен закружилась голова. — Попозже непременно. Как же без жениха-то… Где мои вещи? Где одежда? И, эм… кровать? И туалет? Туалет имелся, как и раковина для умываний, но только один: страшно представить, какая тут очередь по утрам и вообще: каково это, знать, что за тонкой дверью стоят ещё семь сердитых переминающихся с ноги на ногу девиц? Шкаф оказался хитро замаскированным под стену, движущиеся на роликах дверцы открывали довольно внушительное пространство, которого всё же показалось мне недостаточным для многочисленных нарядов восьми — или семи? — девушек. Вероятно, на обещанные "балы" можно было одеваться по собственному желанию. — Кровать — вот, — указала Аннет и виновато, с подлинной мукой в голосе шепнула чуть ли мне не ухо. — Эта отвратительная вечно молчащая плебейка, Ноэль, заняла твоё нижнее место, пока я не видела. Она проснётся, и мы её непременно выгоним, это вопрос принципа! Но пока придётся довольствоваться верхней… — Не проблема, на сегодня для меня достаточно драк, — пробормотала я, разглядывая каштановую копну волос уткнувшейся лицом в подушку спящей девушки — всё-таки нас было восемь. — Да и вообще не проблема, какая разница, где спать? — Это вопрос принципа! — взвилась Аннет, и я не стала спорить. Проснувшись посреди ночи от лёгкого зуда в щеке, я не сразу вспомнила, что сплю наверху и чуть не свалилась на пол. С бешено колотящимся сердцем спустилась по тонкой лесенке, прислушиваясь к мерному дыханию соседок. Хоть я провела столько времени в школе-интернате, всё равно любила уединение. И там мы жили с Аннет вдвоём. А здесь такая толпа… Кувшин с водой стоял на нашей с этой, как её, Ноэль, общей тумбочке. Девушка всё так же спала, свернувшись клубком, одеяло сползло на пол, светлая ночная рубашка задралась до бедра, демонстрируя оливкового цвета кожу. Да уж, вот так уснешь — и совершенно беззащитен перед наблюдателями, со всеми своими нелепыми позами, сопением и слюнями изо рта. Аннет, между прочим, похрапывает во сне, хотя я ей об этом, разумеется, не скажу — я же не самоубийца. Лучше уж останусь на верхней кровати. Я осторожно присела на самый краешек кровати Ноэль, отыскала на ощупь стеклянный стакан для воды. Чистый или не очень? Вообще-то, я не так брезглива, как Аннет, и с принципами у меня дела обстоят куда хуже… Ноэль ткнулась в меня холодными ступнями, и я поднялась, огляделась и воровато подняла упавшее с пола одеяло, накинула его на девушку. В какой-то момент мне показалось, что на её руке сидит какое-то насекомое, вытянутое, тёмное, словно личинка тальпы. От мгновенного испуга крошечный огонёк вспыхнул на руке. Это не было насекомое, просто причудливый и отчего-то тёмный шрам чуть повыше локтя. Присмотревшись, я с удивлением поняла, что шрам напоминал по форме букву, то ли "Д", то ли «Н». Вероятно, в детстве она — или кто-то из её друзей — на спор вырезали первую букву имени… Мне ли не знать, какие бывают в детстве сумасшедшие друзья! И ведь родители не заметили, не сводили к целителю, а застарелые шрамы лечатся очень плохо даже у нас. Да какая мне разница? Я залезла наверх и уставилась в потолок. Скорей бы заснуть. Не хочу думать ни о чём плохом. Я всё для себя решила, отсекла воспоминания и начала новую прекрасную жизнь. Но шовчик — тоска с едким привкусом вины — всё ещё кровоточил, и я не знала, когда перестану вспоминать то, что вспоминать не нужно. Того, кого вспоминать не нужно. И свой от него уход, больше напоминавший трусливое малодушное бегство… |