Книга Лето, в котором нас не будет, страница 74 – Ефимия Летова

— Мне плевать, что с ним будет через одиннадцать лет, — маль Трайвус облизал пересохшие губы. — Единственное, что мне нужно — чтобы он не сдох прямо сейчас. Я согласен на всё. Но какова цена?

— Наука бесценна, дорогой маль. Я уже говорил и повторюсь — нам нужны материалы. Этому мальчику необходимо будет приезжать к нам раз в полгода для проведения очередного этапа комплексной терапии. В это время мы могли бы использовать его… гм, тело, его организм для проведения ряда исследований. Без угрозы для жизни, разумеется, нам это невыгодно. Его и, может быть, еще двух-трёх детишек из тех, которыми вы располагаете — в качестве сравнительных контрольных образцов. Но я не просто человек науки, я человек закона. Мне нужно официально подписанное согласие его опекуна на проведение подобных исследований, чьи результаты никто не сможет гарантировать.

— Хоть на тёрке его натрите и в капусту нашинкуйте, у вас будут все необходимые подписи. Мальчишка ваш. Используйте все шансы.

Безымянный мальёк кивнул и поднялся. Маль Трайвус собирался было покинуть кабинет, и последний вопрос вырвался у него как бы сам собой:

— Почему вы так уверены, что за последующие одиннадцать лет никто не создаст такого же снадобья, как этот ваш препарат, излечивающий скверных?

— Потому что человек, который его создал, был гением, — без промедления ответил мальёк. — И он мёртв и не оставил никаких записей и свидетельств, поскольку два последних года своей жизни пребывал в сумрачном состоянии сознания. Потому что более эти исследования не проводятся. Партия Мирука Трошича отходит на второй план, именно они, не говоря о Фертаке Трошиче, его отце, в течение сорока лет финансировали направление медицины для скверноодарённых. Возможно, уже через пять-шесть лет мы сможем определять наличие скверной крови у ребёнка уже в утробе матери и проводить изъятие поражённого плода до его появления на свет — всё идёт к этому, маль. Истреблять, а не лечить. Но истреблять гуманно, разумеется, — он хохотнул.

Маль Трайвус пожал плечами, поблагодарил собеседника кивком головы и всё-таки вышел из кабинета, ожидать окончательного вердикта в тёмном коридоре с голыми пустыми стенами цвета болотной зелени. Он подписал все принесённые ему бумаги, не читая написанного, чтобы не затягивать время.

Я подозревала, что придётся идти в свою комнату, нагруженной неприкосновенными книгами: до десяти книжек допускалось держать в личных апартаментах, за остальными следовало отправляться в читальный зал. Как-то сразу становилось очевидно, что завсегдатаем местной библиотеки я не стану… Сверху внушительной стопки пухлых, но при этом находящихся практически в идеальном состоянии томов угрожающе и не без намёка возлежал учебник по пресловутому лайгону. Я посмотрела на него с тоской. Честно говоря, не возражала бы, если бы эта мегера, как там её, леди Фрагис, вообще запретила бы мне выносить отсюда что бы то ни было — ненадёжная, мол, на вид девица, зачем ей книги? Это было бы железное оправдание в случае проблем с учёбой… Но леди ограничилась тем, что свистящим голосом огласила мне правила, чуть более строгие, чем кодекс правил чести рыцарей из Пресвятого Ордена Благости: не рвать, не мять, не мыть, не дышать, читать в перчатках — и я не шучу! За каждый штришок на страницах книг мне были обещаны самые изуверские пытки, из тех, коими пугают нераскаявшихся грешников перед входом на Небесный луг. "Проклятые плотоядные черви будут раз за разом разгрызать вашу бренную плоть…" — как-то так зелёноволосая леди и выразилась.