Книга Весна, которой нам не хватит, страница 152 – Ефимия Летова

— Привет, Двадцатая, – в тон ей ответил Эймери. – Ты выросла.

— Мне было так паршиво, – я едва разбирала, что она говорит. – Я так... виновата. Я не хотела, Тридцать первый. Это всё он, не я!

— Кто – он? – Эймери обхватил таки её запястье с металлическим браслетом, и хотя я понимала, что он просто хочет снять его, хотя я знала, что здесь опасно, что нужно срочно уходить, мне на мгновение стало не по себе. В отличие от меня, Делайн была человеком его круга, его мира. Они понимали друг друга куда лучше, чем мы с ним. Подходили друг другу. И когда Делайн неожиданно обняла Эймери, а он свободной рукой погладил её по острым исхудавшим плечам и спине, я не выдержала и отвернулась.

Только по тихому лёгкому звяканию я понимаю, что Эймери закончил ржавить металл.

— Идём, – он потянул Делайн за руку, но она неожиданно замотала головом и снова заскулила, накручивая пряди сальных волос на пальцы.

— Нет. Я... я же не могу.

— Почему?

— Я должна остаться здесь. Я должна. Я не могу.

Судя по голосу, Эймери терял терпение. Мы не знали, кто её приковал здесь и зачем, но он мог вернуться. И неизвестно, какой властью и силой обладал неведомый похититель.

— Двадцатая, ты сбежала из самого Джаксвилля! Я не смог, а ты смогла! Ты уже столько всего смогла… Ты и сейчас сможешь. Идём.

— Ты не понимаешь! – взвизгнула она и снова истерично расхохоталась. – Я убийца, Тридцать первый! Оставь меня! Иначе – кто знает, что случится?! Может быть, это будет повторяться опять и опять... Уходи. Уходите все! Зачем ты пришёл?! Зачем ты снял с меня это? Верни обратно! Я опасна... Не хочу!

Её голос тонул в земляном полу подземного лабиринта.

— Двадцатая, ты спасала остальных, – деланное спокойствие изменяло Эймери, он явно не хотел оставаться тут больше, ни тащить силой нашу упирающуюся находку. – А как же Тринадцатый? Без тебя он бы сгорел в пожаре Джаксвилля! И остальные тоже…

Делайн словно обмякла, опустила руки – тоненькие бледные веточки с паутинкой едва заметных вен.

— Тогда я была ребёнком, – сказала она. – Но потом... Уходи! Я же клялась себе, что больше никогда…

Эймери подхватил её на руки, как ребёнка, прижимая к груди, и я снова отвернулась, коря себя на все лады: не время и не место было проявлять собственничество, и всё же я старалась на них не смотреть. Мы шли не так уж быстро: хоть Делайн и казалась невесомой, неправдоподобно тонкой, наверное, нести её было весьма неудобно. Я шла впереди, подсвечивая стрелочки-указатели, и слышала, как Эймери тихонько увещевает Делайн успокоиться, как пытается осторожно расспросить, но все расспросы натыкались на очередной стон, приступ хохота или крик.

Жалость и злость душили меня. И стыд. Мы должны были, мы все обязаны были искать её! Она была так близко. И ей было так плохо... Даже если она убила Реджеса... Значит, он сам был виноват! Мы же, в сущности, совсем ничего не знаем.

Эймери говорил что-то тихо-тихо, я невольно вслушалась: он словно читал какие-то странные детские стишки… или заклинание.

Пусть болит у лесной куницы, у дикой птицы, у ежа колючего, у мороза трескучего, у мыша летучего, а у тебя не боли, не коли, под копытом коня в пыли, отпусти печали, пусть ветра их качают, пусть ветра их развеют, до небесного луга, до горящего круга, хоровода соцветий, уноси горе ветер…