Книга Весна, которой нам не хватит, страница 149 – Ефимия Летова

Я сжала металлическую пластинку в руках. От неё веяло силой, хотя сам по себе активироваться артефакт и не мог.

...а если воспользоваться им иначе? «Себе на пользу», верно? Забыть Эймери, забыть об этой бестолковой влюбленности, которая ещё принесёт мне столько боли. Впрочем, на это у артефакта вряд ли хватит мощности. Воспоминания не стираются полностью, а блокируются, Эймери верно заметил. Чем они болезненнее, важнее, живее – тем быстрее блокада будет разрушена. Так и с ума сойти можно.

— Откуда он у тебя?

— Купил.

— Хм. А кто-то жаловался мне, что даже девушку в кафе сводить не может, – зря я это сказала, Эймери досадливо прикусил губу.

— Да, но...

Я наплевала на возможных свидетелей, прячущихся в кустах и за пеньками, и взяла его за руки. Очень-очень холодные руки.

— Прости. Слушай, я всё понимаю. Честно. Неужели ты думаешь, что мне действительно важно, сколько у тебя денег, какую часть из них ты заработал, а какую дал тебе отец, мой или твой, и всё остальное? Если ты взял его деньги для того, чтобы помочь мне, я это ценю. И я знаю, как трудно тебе это всё далось. Спасибо. Ты… я знаю, ты чувствуешь себя не очень-то здорово из-за этого, но меня всё устраивает. Меня устраиваешь ты, целиком, за исключением заразы, которая обосновалась в тебе безо всякого на то права. Я не такая уж избалованная принцесса, какой казалась тебе когда-то, Эйми.

* * *

День тянулся долго, бестолково, суетливо, я никак не могла сосредоточиться на занятиях, думая о том, что мог увидеть, погладив, как следует, крысу, Эймери. Чего нам ждать от подвалов. И правы ли мы, пытаясь не поднять шума, откладывая до вечера поисково-исследовательскую экспедицию. А ведь с Леа или тем же Диком идти было бы куда надёжнее…

...но подставлять их страшно.

Впрочем, на самом деле, крыс покинул подвалы пару четыре недели назад, даже чуть больше! И если Делайн и была в подвалах тогда, то сейчас её там совершенно точно нет.

...и тогда действительно нет смысла торопиться и брать кого-то с собой. Да и волноваться тоже. Максимум, что нам светит – это отыскать парочку болтливых канализационных труб. И всё же у меня зуб на зуб не попадает. В десять вечера уже совсем темно, но это совсем другая темнота, не такая, как зимой или осенью. Она чиста и прозрачна.

На мой вопрос о ключах Эймери отмахнулся и сказал, что состарит замок. Спорить с ним я не стала.

* * *

Вероятно, Эймери подстраховывался, не прося официального содействия у администрации Колледжа, хотя и имел на это полное право. Замок – обычный, навесной, который вешали на ночь снаружи, он действительно состарил. Я заворожённо, как и всегда, следила за действием его необыкновенной магии: как крепкое молодое железо, предварительно смоченное влажной тряпочкой, покрывается неприятной даже на вид рыже-бурой корочкой. Площадь воздействия – изогнутая дужка – была совсем небольшой, и справился Эймери минут за десять.

— Поразительно и разрушительно, – не без сарказма сказала я, когда он дёрнул за поверженный замок и сорвал его: не беззвучно, но без особых проблем. Темнота перед нами была куда гуще темноты сада, словно специально пришедшая из детских кошмарных сказок. Газовые светильники, впрочем, горели исправно, круглосуточно, просто они были расположены дальше и отчего-то темноту не развеивали.