Книга Исцели меня, страница 45 – Ефимия Летова

Он наблюдал за мной, глаза, под кустистыми бровями казавшиеся совсем маленькими, разглядывали меня задумчиво и цепко.

— Что? — не выдержала я.

— Странная ты девчонка, Фелл, — хмыкнул Флет куда-то себе в усы. — Знаешь, ведь ничего в тебе такого… бывали у меня бабы и пофигуристей, а уж в постели… Ну, не куксись, сам знаю — и я не подарок. А только как тебя увидел, ну, тогда, в госпитале ещё — взъерошенную, как мокрую галку, тощую пигалицу, так и пропал. Ты ко мне, мол, признавайтесь-ка, небось режим нарушаете, господин хороший, бегаете тайком трубочку покуривать да зелья по часам прописанные не принимаете? И я хотел было сказать, мол, ты ещё меня учить будешь, курёнок неоперившийся — а язык тебе сам отвечает, и всё, как на духу. Не могу я тебе в глаза врать.

— Да прям, сказочник, — буркнула я. Флет хохотнул. Залпом допил остатки пива, вытер пену с усов

— Я не святой, Фелл, и ты это знаешь, как никто другой, и — я рад, что перед тобой не нужно притворяться. Мальчишка не жилец, что ж, но — а ну-ка тихо! — это не так уж плохо. Да не перебивай ты меня! Я мог бы его продать… просто выгодно продать, мне нужны деньги, а очень большие деньги мне очень нужны, но из-за тебя — да, именно из-за тебя! — я этого не сделаю. Отпустить не могу, но — не продам.

— Зачем он тебе? — я старалась говорить спокойно и без эмоций. — И при чём тут я? Не вали всё в одну кучу, Флет. Ты ничего не будешь делать без выгоды для себя.

— А зачем мне что-то делать без выгоды для себя?! Но в данном случае и моя, и твоя совесть должны быть чисты: смерть этого ушастого недоразумения послужит общему благу.

— Каким это образом?

Флет откинулся на спинку стула — и тот негодующе заскрипел под его весом. Несколько минут он уже неприкрыто изучал моё лицо, словно в нём был скрыт некий ответ на вопрос, не дававший ему покоя. И чем пристальнее он вглядывался в меня, тем холоднее становилось у меня внутри, словно сосуды стянуло ледяной коркой, а кровь стала багряным ледяным крошевом.

— Дорогая, — Флетвик определённо принял какое-то решение и чуть нагнулся ко мне, щедро источая запах пота, табака и всего съеденного и выпитого, — ты с самого первого дня нашего знакомства была очень скрытным маленьким воробушком, но я, в придачу ко всем своим порокам, бываю иногда любопытен. Исходя из тех крупиц информации, что ты мне дала и твоих документов, как оказалось, самых настоящих, мне не составило труда узнать твоё прошлое. До поступления на курсы целителей ты трудилась в замке вицера Лароша Лордера, верно?

Меня затошнило от этого имени, и я пожалела, что пришла, что стала поддерживать разговор с Флетом, что безбожно выдаю себя, краснея и бледнея у него на глазах.

— О нем давно уже ходило немало дурных слухов. Тёмная магия, некромантия, пропавшие без вести слуги, — задумчиво произнёс Флет, крутя в руках пустую кружку. — Известно ли тебе, что однажды он взял под своё покровительство сиротский приют в Вайшемпшире? Заброшенное, забытое богами и Его величеством место, на сто детей от пяти до восемнадцати лет. Лордер курировал его четыре года, сделал ремонт и вложил немало средств для улучшения жизни несчастных сирот… вот только за эти четыре года их количество сократилось втрое. Конечно, во всём обвиняли эпидемию острой желудочной хвори, но никто не пошёл и не пойдёт раскапывать местное кладбище, маленькие могилки, имена и даты на которых зачастую отсутствуют вовсе. Но слухи, Фелл, это только слухи, прижать такую крупную рыбу почти не было шансов. Ускользнет. Лордер богат, хитер, имеет множество связей, и доказательства его вины должны быть неопровержимы. Ты же сама понимаешь, что показания одной маленькой изувеченной целительницы ничего не стоят. Люди врут, их можно купить или запугать, но вот дрок…