Книга Ловелас. Том 9, страница 27 – Илья Взоров

— Да ну? Тезка?

— Семь лет в морской пехоте.

— Передам, — сказал Большой Хэнк с явным уважением. — К часу всё будет.

Я положил трубку и посмотрел на часы. Одиннадцать двадцать.

За окном стоял прекрасный апрельский день. И я еду на пляж!

* * *

Город пронюхал всё за полтора часа.

Не знаю, как это работает в Лос-Анджелесе. Я звонил в бар в одиннадцать двадцать, а когда наш Роллс-Ройс и два автобуса в начале второго свернул с шоссе на Хайленд-авеню, на обочинах уже стояли машины — в два ряда. Дальше дороги не было: от парковки до самого песка шла толпа.

Человек триста. Может, четыреста.

Серферы с досками под мышкой. Парни из колледжа, которые приехали, потому что приехали все. Стайки девушек, туристы. Старик в соломенной шляпе, торгующий лимонадом из бидона на тележке, и, судя по довольному лицу, он сегодня сделает месячную выручку.

И четырнадцать человек с камерами. Я посчитал. Акулы пера тоже были на месте.

Хорошо, что Гвидо приехал первым.

Он поставил своих в две линии. Внешняя — четверо на подходе от парковки, в белых рубашках, без пиджаков, просто крупные молодые люди, которые стоят и смотрят. Вторая — вдоль верёвки, которую он протянул на вкопанных колышках по всему фронту террасы и дальше по песку, отрезав нам полосу берега шириной ярдов в сорок. Еще пара человек стояла на входе в бар, один возле служебной двери, где разгружали машину с продуктами.

— Босс. — Гвидо было жарко, он вытирал лоб платком. Пиджака нет, рукава рубашки засучены — признак серьёзной работы. — Всё под контролем, но что-то народу уже многовато. Я тут местного сержанта знаю, Донелли, он на этом участке восемь лет. Поговорил.

— Сколько?

— Сотню. — Он дёрнул плечом. — Это не то чтобы взятка, босс, это ему на две патрульные машины сверх графика. Пляж общественный, он нас закрыть не может, и прогнать толпу не может. А вот поставить своих ребят на входе и следить, чтоб никто не передавил друг друга, — может. Он сам предложил.

— Следи за репортерами. Чтобы не пролезли. Фотографии у нас должны быть эксклюзивными. Сечешь?

— Само собой. — Гвидо усмехнулся. — Объясню им, что кто перелезет, тот уедет без камеры.

— Наших можешь запустить. Из HTV

— Ага, уже запустил и познакомился. Девку прислали. Лиза Хэрроу. Просила передать, что хочет вас на две минуты.

— Да я и дольше могу.

Посмеялись.

— Ну показывай, где она.

— Вон та, худая, крашеная блондинка. Рядом оператор.

Я посмотрел в угол за парапетом. Лиза стояла в светлом костюме не по пляжу, в туфлях, которые уже утонули в песке по каблук, и смотрела на меня через сорок ярдов очень внимательно. Ничего так, плоскенькая, но лицом приятная. Губы бантиком, большие голубые глаза. Волосы собраны в хвост.

— Передай, что дам две минуты. И передай, что в три у нас будет такое, что ей захочется это снять, и пусть побережёт плёнку для главного.

— Понял. А если из актеров кто пожалует или из продюсеров?

— Ты их уже всех знаешь в лицо. Топовых запускай, мелочевку отсекай. Ну и следи по загрузке, чтобы большой толпы не было.

Автобусы выдохнули сорок с лишним человек разом.

Ловеласовцы вылезали неловко, оглядывались на толпу и шли к террасе кучкой, как школьники на экскурсии. Наборщики в закатанных рукавах, Синклер с карандашом за ухом даже здесь, бухгалтерши, которые на ходу переобувались из городского в сандалии, Китти вообще открыла над собой зонтик.