Книга Безымянный. За гранью прошлого, страница 21 – Елена Архипова

Деревня показалась из-за поворота, как обычно, внезапно.

Вот ведь знал же, что так дорога тут ложится, но сегодня сердце забилось чаще, стоило только въехать в деревню.

Макар свернул к дому тётки Марфы и припарковался у калитки.

Вышел. Постоял, глядя на закрытую дверь.

“Ну давай. Ты же не в бой идёшь. Просто поговорить, — уговаривал себя и себе же возразил: — Да лучше бы в бой! Там, как раз, всё понятно”.

Собрался с духом, открыл калитку, поднялся на крыльцо. Постучал.

— Кто там? — тут же донёсся её голос из глубины дома.

— Я, — хрипло выговорил и закашлялся. — Открой.

За дверью наступила тишина. Долгая, настороженная, а потом дверь распахнулась.

Анна стояла на пороге — бледная, с тёмными кругами под глазами, в домашней футболке и штанах. Волосы растрепались, глаза покраснели. Она смотрела на него так, будто не верила, что он действительно здесь.

— Зачем приехал? — спросила тихо.

Макар сглотнул. Все заготовленные слова разом вылетели из головы.

— Я... — начал он и осёкся.

Анна тоже молчала. Не уходила, не гнала, но и в дом не приглашала.

— Плохо мне без тебя, — выдохнул признание, — очень плохо. Ни чего делать не могу. Пять дней мучился, забыть пытался. Не получается.

Анна молчала, вглядываясь в его лицо, наконец, прошептала:

— Ты же сам сказал — забыть и жить дальше.

— Сказал. Дурак потому что, вот и сказал. Не выходит жить дальше, — признался и шагнул ближе. — Ань, я... я не умею красиво говорить. Не умею ухаживать, цветы дарить, в рестораны водить. Я грубый, угрюмый, с военным прошлым, которое не отпускает и с мирным, которое не помню. С лицом, в которое страшно смотреть. Но...

— Но? — еле слышно спросила она.

— Но я хочу попробовать. С тобой. Если ты не против… Если ты готова принять меня вот такого… Если нет, я пойму и уйду. Ты главное скажи…

Слёзы, тихо и беззвучно, потекли по её щекам.

— Ты идиот, — всхлипнула она. — Полный идиот. Пять дней я ревела из-за тебя! Думала, никогда больше не увижу!

— Ань, ну чего ты… — шагнул ещё ближе, на порог, в сени, обнял, прижал, зашептал: — Вот он я. Приехал.

Она в ответ ударила его кулачком в плечо:

— Дурак! Идиот безмозглый! Пять дней! Пять! А ты… А ты…

Ещё удар. И ещё. Макар стоял, принимая, не отстраняясь.

— Мне было так плохо, — всхлипывала она, колотя его. — Так одиноко... Я думала, что всё... что это был просто секс для тебя… От скуки, от одиночества…

— Нет, — обнял, прижал к себе, не обращая внимания на сыпавшиеся на него удары острых кулачков. — Не просто секс. Клянусь.

— А что?

— Не знаю, как назвать. Не мастер я слова подбирать, Ань. Но без тебя пусто и холодно. И жить не хочется. Ничего не хочется.

Она уткнулась ему в грудь, рыдая. Макар сжал её сильно, но бережно. Прижал к груди, и кажется, впервые за последние пять дней смог полноценно вдохнуть.

— Останься, — прохрипел он. — Со мной. Здесь. Не знаю, как это будет, не знаю, получится ли. Но хочу попробовать. Дом тут, в деревне, поставим на окраине. Я не могу громкие звуки слышать и людей не могу выносить, но с тобой я готов попробовать… Вернуться…

Анна подняла на него залитое слезами лицо.

— Ты уверен, что сможешь? Что не сбежишь, не бросишь меня тут, опять одну?

— Что не сбегу и не брошу — уверен, а в остальном, нет. Но я хочу… С тобой хочу… Я лесник. Всё равно буду в лес уходить, мне кажется, у меня получится держать баланс. Главное, чтоб ты ждала…