Книга Безымянный. За гранью прошлого, страница 20 – Елена Архипова

Да и она словно повинность отрабатывала с ним. Видел он её жалостливые взгляды на шрамы его, слышал, с какой надеждой она у доктора спрашивала, а можно ли что-то с бельмом его сделать.

Нельзя. Ни с бельмом, ни со шрамами…

Полгода промучались и поехали в ЗАГС, на развод подавать. Развели быстро. Он собрал нехитрые вещички, да свои медали, и уехал сюда.

Вот тоже странность, помнил, как к деду в эту Сибирскую глухомань добираться, а как с женой квартиру обживали — нет.

Оставил ей всё, выписался. Не мог он в городе жить. И с ней не мог, пробовали, даже с врачом, что его штопал после ранения, советовались.

Вот он-то и сказал, что память штука очень странная.

Может быть, когда-то и вспомнит Макар всё, а может так случиться, что и нет…

Так что да, правильно он всё сделал и с женой Натальей, и с Анной. Лучше сразу оборвать, чем потом страдать.

Но почему ж тогда внутри всё горит? Почему хочется сесть в УАЗ, рвануть в деревню, ворваться к его лесной потеряшке и сказать...

— Что сказать? — спросил, поймав свое отражение в темноте стекла. — Прости, я идиот? Останься? Будь со мной?

И Макар очень ясно представил, как Анна рассмеётся ему в лицо и скажет: “Ты спятил? Я тебя день знаю”.

И будет права.

Макар плеснул себе ещё пятидесятиградусного первача, который гнал Иваныч. Выпил залпом, горло перехватило, но и только, занюхал корочкой хлеба.

За окном темнело. Снова ночь и холод в душе. Снова одиночество.

— Привык я к тебе, зараза, — пробормотал он в пустоту. — За сутки привык. Как же так-то?

Ответа не было, только треск дров в печи да вой ветра в соснах.

Подкинул еще дров в печку и завалился спать. Делать ничего не хотелось, да и не моглось.

На пятый день Макар проснулся с больной головой и сухостью в горле. На столе стояла недопитая бутылка. Какая по счету за эти дни?

Пить он больше не будет. Не приносит алкоголь ни успокоения, ни облегчения.

Зато принес ясное понимание того, что он не может так больше. Не может сидеть здесь и медленно сходить с ума.

Надо ехать к ней. Придет, скажет и услышит всё, что он и так про себя знает. Но зато отдерет это глупое чувство от сердца, вырвет с корнем и будет жить дальше в лесу, в глуши, вдали от людей.

Один. Отшельником. Безымянным.

Встал, умылся ледяной водой из бака, вышел во двор, вылил на себя ведро такой же ледяной воды и быстро растер тело жестким полотенцем. Все это взбодрило его и привело мысли в порядок.

Вернулся в дом, оделся в чистое, заварил крепкий кофе в кружке, поймал свое отражение в дверце комода с книгами. Ну не фонтан, конечно, но хоть не бомж.

Кстати, за эти пять лет жизни в глуши, у него приличная сумма на счету скопилась. Всё-таки пенсию ему хорошую назначили, он её и не тратил практически, так что, при желании, он и в деревне может дом поставить… Если, конечно, Анна примет его и захочет остаться с ним… Ради неё он готов даже попробовать переехать жить в деревню.

Сел в УАЗ. Завел двигатель, прогрел и поехал.

По дороге всё думал, как начать, да что сказать.

Может, просто: “Прости. Я дурак. Давай попробуем”?

Или: “Скучал. Приехал”?

Или вообще ничего не говорить, просто войти и поцеловать? Захочет, примет, не захочет — оттолкнет.

Но одно Макар знал точно — без неё ему плохо. Очень плохо. Настолько плохо, что сдохнуть хочется.