Книга Безымянный. За гранью прошлого, страница 19 – Елена Архипова

— И что теперь? — задавала сама себе вопрос и не знала, как на него ответить.

Наливала чай в кружку и выходила на крыльцо. У неё, вдруг, появилась привычка сидеть на крыльце, обхватив кружку с чаем руками, и смотреть на лес.

Туда, где между деревьев скрывался дом Макара. Далеко. Недоступно.

В голове роились вопросы: “А может, и не надо? Может, он прав? Может, действительно забыть всё и жить дальше?”

Но глупое сердце сжималось только от одной этой мысли. Анна знала, что не получится забыть. Никак не получится.

— Дура, — пробормотала она, глядя на лес. — Конченная дура.

Макар пил третий день подряд.

Не напивался — просто поддерживал уровень, чтобы заглушить голоса в голове. И образ её — хрупкой, тёплой, пахнущей чем-то городским и одновременно своим.

Он вернулся домой после того, как привёз её в деревню, и обнаружил, что дом стал чужим. Пустым. Мёртвым.

А ведь она была здесь всего сутки.

Как так получилось, что он привык?

Макар ходил по комнате, как зверь в клетке. Пытался читать — не шло. Пытался работать — руки не слушались. Вышел проверить ловушки на зайцев — вернулся, ничего не поймав.

И всё время, чем бы не занимался, он думал о ней.

О том, как она лежала рядом, согревая его своим теплом. Как смотрела на него без страха и брезгливости, хотя должна была бояться такого урода с мертвым глазом, психа и грубияна.

Как отдалась ему — доверчиво, горячо, без притворства.

Как кричала под ним, кончая.

И как потом плакала, когда он сказал “забудь”. Не слышал, но откуда-то знал, что плакала.

— Чёрт! Да что за блядство! — со психу швырнул кружку в стену и та разбилась вдребезги.

Он сел за стол, уронил голову на руки. Да почему ж ему так хреново-то?

Сам оттолкнул, сам в деревню потом отвез и сам же теперь подыхает тут.

— Ну а что ж я её, должен был тут оставить? Где? В этой избушке? В лесу? В глухомани?

Он часами задавал сам себе одни и те же вопросы по кругу, и не находил ответа.

— К черту всё! И её тоже к черту! На хрен я ей такой сдался? Чтобы что? Кошмарами своими ночными пугать, да мертвым глазом, в который страшно смотреть?

Сам себе Макар боялся признаться в том, что привяжется. Что привыкнет. Что Анна станет нужна ему.

А потом она, промучавшись с ним в этой глухомани, уйдёт, уедет в свой город.

И её даже нельзя будет за это винить! Потому что кто же захочет жить с таким, как он? Изломанным, замкнутым отшельником, орущим по ночам от кошмаров и не помнящим ничего из мирняка.

В госпитале очнулся — половина башки забинтована. Помнил только взгляд Лёшки, да почему-то деда лесника.

О том, как его зовут, в каком он звании и какое сегодня число, ему рассказали. Документы его показали, фото в парадной форме, когда ему вручали звезду героя.

По времени получалось, что то награждение и тот последний бой разделял всего месяц.

Только вот бой, что был позже, он помнил, а награждение нет.

Приходила какая-то женщина, рыдала у его постели, говорила, что она его жена.

Ничего не помнил. Деда, как тот его учил силки на зайца ставить, помнил, а её нет.

Провалялся в больничке месяц, пугая медсестричек своими криками по ночам, и выписался.

Жена приехала встречать, привезла в квартиру, фото их совместные показывала. Плакала, ластилась к нему, а у него ничего. Вообще ничего к ней. Даже не встал на неё.