Книга Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца, страница 96 – Марко Мальвальди

Аччеррито Портинари вытер лоб, который был обильно покрыт потом.

— Не совсем. Примерно тридцать тысяч дукатов на данный момент. Почти.

— И что бы случилось, если бы все ваши вкладчики, все те, кто дал вам деньги, чтобы приумножить их процентами, явились в банк в один и тот же день, требуя свой капитал?

Леонардо говорил мягким, чуть ли не смущенным тоном.

— Я бы не смог им их отдать. У меня их не будет.

— И значит, вы бы обанкротились, – почти что подсказал Леонардо.

— Да, но не я один. Я же говорил вам, Леонардо, мой банк – самый крупный в Милане. Кроме его светлости Лодовико, мои клиенты – купцы, чесальщики шерсти, металлурги, ткачи, виноградари. Они не могли бы купить необходимое сырье и не смогли бы заплатить рабочим. Случилась бы беда. Случилась бы…

— Но скажите мне, как можно убедить всех вкладчиков немедля бежать в банк и забрать свои деньги?

— Это могло бы произойти, если бы разнесся слух, что я не оплачиваю аккредитивы. Или, что еще хуже, если бы прошел слух, что я задерживаю платежи, потому что все бы поняли, что у меня на депозите не так уж много денег.

— И что бы тогда произошло?

— Кризис, Леонардо. Кризис. Все рухнет, если перестанут циркулировать деньги. И почти наверняка начнется бунт.

— Мы правильно поняли, отец Диодат? Это и входило в ваши намерения?

Отец Диодат больше не дрожал. Он был спокоен. Он почти смирился с ситуацией.

— Вы тоже это слышали. Без денег все бы рухнуло. Без этой ценности все пошло бы прахом. Потому что они – не ценность! Ценность вечна, неизменна, а вот деньги колеблются, плывут, надуваются и сдуваются как парус, и тот, кто отправляется в плавание под этим парусом, не знает, куда плывет и куда прибудет. Чтобы выйти в море, чтобы двигаться, чтобы правильно держать курс, нужно смотреть на звезды, которые вечны. И чтобы найти направление в жизни, нужно смотреть на Вечного, на Него и только на Него.

Отец Диодат посмотрел на Леонардо так, словно тот единственный был виноват в происходящем.

— Мы убедили себя, что человек – это мера всех вещей. Но чтобы их измерить, чтобы узнать, сколько они стоят, нужно их сравнить с чем-то. Нужна истинная ценность, с которой их можно сопоставить, чтобы понять их стоимость, а единственная ценность, с которой их можно сопоставить, – это Бог!

Голос отца Диодата звучал по-прежнему тихо, но стал злее, как бывает, когда обличают несправедливость. Леонардо вздернул брови, хотя не был слишком убежден его словами.

— Вы говорите, отец Диодат, что для понимания ценности чего-либо нужна система отсчета, мера, с которой мы сопоставляем то, что оцениваем. Но как человек может общаться с Богом, который по своей природе бесконечен, оценивая конечные вещи? Если бы мы говорили о длине, то бесконечное количество дюймов не меньше, чем бесконечное количество пядей, а бесконечное количество пядей не меньше, чем бесконечное количество локтей. Если бы мы говорили о деньгах, бесконечное количество лир не меньше, чем бесконечное количество дукатов. Человеческий разум может оценивать, только измеряя вещь как равную, меньшую или большую по сравнению со своей мерой. Но по отношению к бесконечной протяженности Бога человек не может измерить себя, может только сдаться. По отношению же к деньгам человек может сравнивать вещи, потому что все мы оцениваем их одинаково.