Онлайн книга «Мера всех вещей. Убийство в замке Сфорца»
|
У Леонардо перехватило дыхание. Но лишь на мгновение. В то время человеческая анатомия больше походила на некромантию, чем на рисование с натуры. Расположение органов было известно приблизительно, неполно, и там, где что-то не сходилось, помещали астрологические символы, полезные, как пластилиновая отвертка. Причина была такова: препарировать трупы было непросто. Не запрещено, но непросто. Препарировать лошадей, или собак, или свиней – пожалуйста. Препарировать женщину – не так уж сложно: в конце концов, как было известно, женщины лишены души и поэтому разрезать их на части, чтобы рассмотреть внутренние органы, не столь предосудительно или рискованно с точки зрения вечной жизни. Но с мужчиной дело обстояло иначе. Найти целый мужской труп и распотрошить его, чтобы заглянуть внутрь, не было ни легко, ни безопасно для того, кто не был врачом. Леонардо это делал, но ему не слишком нравилось, когда об этом узнавали посторонние, тем более что церковные суды подобные вещи могли истолковать превратно. — Мои наблюдения в области анатомии, ваша светлость, основаны на изучении многих тел, которые мне довелось видеть во Флоренции, а также на сходстве между человеком и животным, которые можно заметить, ибо я вывожу аналогии и различия между одним и другим. Видите ли… — Послушайте, Леонардо. Мне плевать, что вы делаете с трупами, лишь бы вы не брали исходный материал из живых христиан. Я не мой брат – кардинал и не его друг, восседающий на римском престоле. Но я правитель этого города, и, прежде чем о мертвых, я должен позаботиться о живых и сделать все, чтобы они не превратились в мертвых. Мне нужна ваша помощь. — Да простит меня ваша светлость, если я вновь позволю себе заметить, что у меня уже много работы, и первым делом – бронзовый конь в память о вашем господине-отце, и для меня драгоценна каждая минута… — Мессер Леонардо, я вас понимаю. Вы много трудитесь и мало получаете. От многих, включая меня. Ну хорошо, мессер Леонардо. Благодарю вас, что пришли так быстро, я отпускаю вас к вашим делам. Сейчас у всех кризис, верно? — Увы, да, ваша светлость. Не время для веселья. Деньги плохо циркулируют, и те, у кого они есть, держат их при себе, даже когда их кому-то обещали. — Я знаю, что вы все еще ждете крупный платеж от братьев Непорочного Зачатия церкви Сан-Франческо-Гранде[22]. — Да, увы, они должны тысячу двести лир. И мне, и де Предису[23]. — Это чрезвычайно несправедливо, – сказал Лодовико, понимающе кивая. – Завтра же они заплатят. Даю вам слово. Как раз это и раздражало Леонардо в Лодовико. Он никогда прямо не обещал что-то в обмен на что-то другое. Он заставлял чувствовать себя обязанным. Как будто хотел напомнить, что господин – он, и ты это прекрасно знаешь, и он остается господином, даже если ты не хочешь этого признавать. — Ваша светлость слишком добры. Меня интересует одна вещь… — Слушаю вас. — Если вы не возражаете, я мог бы пока взглянуть на этого несчастного и спереди. Магистр Амброджо мудр и опытен, но зрение у него уже не то, что раньше. — Конечно, прошу вас. Чуть помедлив, Леонардо положил руку на плечо человека, проверяя его податливость. Затем решительным движением – куда более уверенным, чем позволяли предположить его прежние слова, – обхватил его за бок и почти без усилий перевернул на спину. |