Книга Лучше не знать, страница 59 – Виктория Шмелева

Крышка ближайшего гроба была сдвинута. Повинуясь какому-то неясному порыву, Арсений подошел ближе. Гроб был пуст. С крышки мягко съехали завядшие потемневшие цветы. Несколько мгновений Лесновский стоял столбом, оторопело уставившись на гроб. Потом над ухом запищал комар. Арсений отмер, и ноги сами понесли его прочь.

Ловя ртом воздух, он выбрался наружу, с трудом захлопнул визгливую тяжелую дверь и вернулся на тропинку. Боевому офицеру не след бояться, но все же стоит признать, что неожиданное открытие его напугало. Нервы шалят после стычки с разбойниками. Когда Арсений придет в себя, всему определенно найдется объяснение. Сейчас нужно как можно скорее увидеться с отцом. Остается надеяться, что тот в добром здравии.

Тропинка стала шире, невдалеке показались кованые ворота и будка сторожа. Слава тебе господи! Арсений попытался прибавить ходу, однако ноги сделались пудовыми. Голова гудела и раскачивалась, точно колокол. Воздух словно загустел, и каждый вдох давался с трудом. По лицу потек пот, но не было мочи поднять руку и утереться. Арсений двигался будто в густом клейком киселе – все медленнее и медленнее. А закачавшиеся вдруг ворота, по которыми кованые завитки поползли, точно змеи, будто не становились ближе. Когда до них оставалось шагов пятьдесят, Лесновский потерял сознание.

* * *

Он пришел в себя на том же надгробии, будто никуда не отлучался. Над кладбищем светило утреннее солнце, в густой листве щебетали какие-то птахи. В воздухе витал сладкий аромат сирени. День обещал быть теплым. Арсений застонал и прикрыл глаза. Да что же это такое? Неужто дурной сон с продолжением? Но во сне человек обыкновенно не чувствует свое тело и себя так ясно, как он сейчас.

От дурноты не осталось и следа. Напротив, Лесновский ощущал себя бодрым и выспавшимся, будто после хорошего отдыха. Его не мучили ни голод, ни жажда, хотя он не пил и не ел по меньшей мере сутки. C’est incroyable!^[17] Как вышло, что Арсений снова здесь? Ведь он точно помнит, что был возле ворот! Так или иначе, надобно выбираться отсюда. Размышлять нет времени. Лесновский снова умылся у фонтана, пригладил волосы и привел себя порядок – насколько сие было возможно без зеркала. Простые действия хоть ненадолго помогли избавиться от растерянности.

Он снова вышел на тропинку и тут увидел Лили. Она брела навстречу, низко опустив голову. В черном глухом платье, в траурной шляпке с густой вуалью, как-то неловко забранной на поля. Невеста Арсения мяла в руках платок и спотыкалась на каждом шагу. Лесновский замер.

— Лили! – тихонько окликнул он, боясь напугать.

Она подняла голову, застыла, всматриваясь, приложила руку к груди. Милое опухшее лицо ее исказилось, она попятилась, почти упала на скамью, бессмысленно глядя на Арсения, словно не узнавая.

— Лили, это я, – Лесновский подошел, опустился на скамью подле нее и осторожно коснулся пальцами ее запястья, обтянутого черным кружевом перчатки. – Лили, я здесь.

Та будто пробудилась, моргнула.

— Арсений, это и вправду вы? Неужели я вновь вижу вас? Неужто я не сплю?

— Если вы спите, то мы, стало быть, видим один сон на двоих, – Арсений придвинулся чуть ближе.

— Господи всемогущий, если это сон, то помоги мне никогда не пробуждаться! – Лили всхлипнула. – Я не хочу очнуться в мире, где вас нет!