Книга Лучше не знать, страница 174 – Виктория Шмелева

— В общем, никакой, наверное, – пожал плечами Федор. – Я просто спросил, чтобы понимать.

— Что понимать?

— Как с ним общаться.

— Да как со всеми. Он мужик нормальный, без претензий. Ладно, Федяка, полетел я – дела! Через неделю-другую вернусь, и свидимся. Не балуй тут без меня!

Они обнялись, и Федору, как в детстве, вдруг стало грустно и пустовато на душе, как бывает сразу после шумного торжества. Степан, газуя, вывел машину по снежной колее на дорогу, посигналил на прощание и уехал.

* * *

Через два дня Арсений позвонил и пригласил Рябинцева в «Арлес» – как он выразился, на короткую дружескую встречу. Кроме Федора и Арсения, в подсобке, переоборудованной под переговорку, собрались еще Глафира и два незнакомых парня, похожих, как близнецы, – Миша и Гриша. Оба широкоплечие, высокие, в джинсах и толстых свитерах. Миша – в синем, Гриша – в зеленом. Оба румяные, словно после лыжни. Они вовсю демонстрировали дружелюбие, будто копируя Лесновского, который обрадовался Федору, как старому знакомому.

Глафира в этот раз была без косметики и казалась гораздо бледнее, чем в прошлую встречу. Духами, слава богу, больше не разило, и Федор мысленно поблагодарил ее за это. Черная водолазка ей совсем не шла, делала старше и подчеркивала бледность. Лицо Глафиры выглядело размытым, нечетким, словно мерцающим. Она по-прежнему держалась высокомерно, а Федора попросту игнорировала. Даже не ответила на приветствие, чем изрядно удивила: в прошлый раз она была куда любезнее. Может, он что-то не так сделал? Но Федор ничего криминального за собой припомнить не мог. Ну и черт с ней! Хотя узнать, в чем проблема, все же хотелось: Федор не привык, чтобы его вот так не замечали. Что, если спросить прямо? Ладно, по ходу разберемся.

По сути, Лесновский собрал всех на инструктаж перед визитом к потенциальному спонсору, бизнесмену Корзинникову. Одетый в джинсы и длинную просторную кофту, будто снятую с чужого плеча, Арсений мерил шагами небольшую комнату, подрагивая белобрысым хвостиком на затылке и на разворотах чуть зачерпывая носком, будто хотел нарисовать полукруг. Любой другой на его месте выглядел бы смешным, но Лесновского, несмотря на тяжеловато-книжные обороты речи, почему-то хотелось слушать.

— Друзья! – после десятиминутного вступления Арсений сделал многозначительную паузу. – Завтра у нас значительный день. Если все пройдет, как я задумал, для нашей организации многое изменится.

— Никак не привыкну, что мы организация, – Глафира скептически вскинула белесую бровь.

— Именно, Глашенька! Мы организация, и мы сила.

Девушка лишь пожала плечами и со скучающим видом отвернулась к окну. Казалось, она не в настроении и хочет это продемонстрировать. Пока Арсений вещал, она еще несколько раз отпускала едкие замечания, кривилась и закатывала глаза.

— Глаш, ты че? – миролюбиво спросил Миша. – Не с той ноги встала?

— Арсений Вениаминович, я читал, сегодня день такой: то ли Уран в Нептуне, то ли Нептун в Меркурии. Не помню точно, но на мозги влияет, – хохотнул Гриша.

— Заткнитесь оба! – прошипела Глафира.

Федор недоумевал. Эта девица всего лишь помощница Лесновского. Даже если она такой ценный кадр, все равно непонятно, почему начальник терпит ее хамское поведение. Арсений же воспринимал выходки Глафиры с доброй отеческой улыбкой и продолжал рассказывать про Корзинникова. По его словам, арию казанских сирот требовалось петь дружно, с огоньком, но строго в определенной тональности.