Книга Лучше не верить, страница 51 – Виктория Шмелева

— В котором часу завтра, ваше сиятельство? Касьян Петрович просили поутру, пораньше, – кашлянув, спросил Никодим.

— Поутру, разумеется. Известно, дела ждать не будут, – ответил батюшка раздумчиво, будто беседуя сам с собою. – Особливо теперь, когда молодой граф пожаловал из столицы. Надобно его ввести в курс дел наших скорбных. В восемь с четвертью поедем.

— Слушаюсь, ваше сиятельство. Доброго здоровьичка! – Никодим взобрался на козлы, щелкнул кнутом и отбыл.

Ах, боже мой! Глафира тяжело поднялась из кресла. Дышать стало трудно. Гордей приехал, вернулся! Когда? Давно ли? Надобно расспросить батюшку. Но за ужином тот был неразговорчив и ничего толком не сообщил. У Глафиры от радостного известия голова шла кругом, мысли путались. Поняла она лишь, что Белянов-младший уже пятый день в усадьбе. Поездка вроде бы прошла удачно, без происшествий. Но дела в имении идут неважно, кредиторы одолевают, и все намеченные Касьяном Петровичем празднества решили отложить.

Лежа ночью без сна, Глафира думала лишь об одном: почему Гордей до сих пор ее не навестил? Ведь прошло столько времени! Она так истосковалась! Разве он занят настолько, что не выкроить ни минуты? Долги и кредиторы – это, разумеется, серьезно, но не мог же он забыть Глафиру и свои клятвы? Или что-то все-таки произошло в этой злополучной поездке? Может, все его время занимает назойливая княжна Шабурова? Что делать? Не может же Глафира в самом деле отправиться в усадьбу на поиски супруга? Это попросту неприлично. Послать ему записку? Но не выдаст ли ее Никодим? Почему-то раньше она в слуге не сомневалась, а сейчас все сделалось иначе, и мучили ее смутные подозрения.

Под утро Глафира все же заснула и видела во сне студеный ручей, который шумно бежал по камням, с грохотом стекая в черное круглое озеро. Шум воды становился все громче, все настойчивее, пока наконец не превратился в стук копыт за окном. Папенька спозаранку отбыл в усадьбу, даже не стал будить Глафиру – видно, торопился.

Прошло еще четыре дня. Глафира не находила себе места от беспокойства и уже почти убедила себя, что надобно отправить весточку Гордею. Он должен, он имеет право знать, что изменилось за время его отсутствия. Лишь бы он сам не изменился!

Записку, пусть и короткую, требовалось составить так, чтобы никто из посторонних, попади она в их руки, не догадался, о чем идет речь. Вопрос деликатный. Сидя после завтрака на берегу озера, там, где Гордей совсем недавно открылся ей в любви, Глафира пыталась сосредоточиться. Но день был жаркий, солнце припекало. Глафиру все время клонило в сон и наконец сморило.

Проснулась она от непонятного шороха и робкого покашливания. Прямо перед ней стояла княжна Шабурова собственной персоной. Темно-зеленая, как водоросли под водой, амазонка, изящный дамский котелок, из-под которого выбивались два непокорных локона, рыжие перчатки, крохотный кожаный ридикюль канареечного цвета и маленький хлыстик. Княжна Изабелла вертела его в руках, закусив губу, и смотрела прямо на Глафиру. Увидев, что та проснулась, княжна вежливо произнесла:

— Добрый день, Глафира Андреевна! Простите, что нарушаю ваше уединение.

Сон, как ни странно, не освежил Глафиру. В желудке беспокойно ворочался ком, а платье под мышками и на спине было влажным.