Онлайн книга «Лучше не верить»
|
Переодеваясь в свое старое платье, она вдруг заметила, что оно, недавно приведенное в порядок и еще утром казавшееся вполне годным для визитов, выглядит заношенным, словно обветшавшим за время сеанса. Манжета на правом рукаве совсем истрепалась, и не помогает даже узенькая оборка, которую Глафира придумала сделать из остатков кружева, чтобы обновить одежу. Ткань на локтях просвечивает. Третьего дня выстиранный и отглаженный воротник несвеж, а на подоле какие-то пятна, невесть откуда взявшиеся, ведь Никодим привез ее в коляске, и испачкаться было просто негде! Что за чертовщина! Как такое могло произойти? В сравнении с нарядом нимфы Глафирина одежда – просто форменные обноски. С трудом сдерживая слезы, она отослала Устинью и глянула в зеркало. Получается, у нее лишь одно приличное платье, да и то чужое. Что подумает Гордей, когда она к нему заглянет в своей затрапезе? Ой, да бог с ним, с этим несчастным платьем! Разве это важно теперь? Только бы Гордей Касьянович, милый Гордеюшка поправился! Только бы очнулся! Глафира всхлипнула, но тут же постаралась взять себя в руки. Если она примется тут рыдать, Касьян Петрович, услыхав сие, пожалуй, откажет ей от дома и прекратит сеансы, которые ему и без того уже наскучили. Мало ему бед, да еще девица истеричная в гости шастает, на обедах сидит с кислым видом. Нет, надобно вести себя à l’aise – непринужденно – и постараться быть полезной. Как? Над этим следовало поразмыслить. Глафира забрала с банкетки свой ридикюль и потихоньку покинула комнату. * * * Дома, перебирая запасы провианта перед походом в лавку, она весьма кстати обнаружила в дальнем углу кухонного шкафа баночку липового меда, которую еще ранней весной прислала с оказией тетка, сестра покойной Софьи Мартыновны. Батюшка не жаловал сладкого, всем десертам предпочитая соленые огурцы да моченые яблоки, а Глафира любила лакомства более легкие – пирожные безе или пастилу вроде той, что подарил ей недавно Гордей Касьянович. Амвросиевна, помнится, лечила медом все хвори, так отчего же не отвезти баночку в Беляново? Вдруг доктор позволит угостить больного? А Глафира сможет проявить приличествующую случаю заботу. Решено! Баночка отправилась в холщовый мешочек с тесемками, а мешочек – в Глафирин ридикюль, уже собранный для следующего сеанса с художником, который тот назначать не спешил. Между визитами в усадьбу Глафира не находила себе места от беспокойства за молодого графа, хоть и старалась занимать себя домашними делами. Думала она о Белянове-младшем непрестанно, плохо спала ночами, перечитывала письма Гордея и все корила себя, что не поговорила с ним толком в тот вечер, когда он спас Кастора. Глафира даже сбегала в местную церковь, купила самую большую свечу, встала перед иконой Николая Чудотворца и начала читать молитву. Да только вместо знакомого доброго лика, как ни поворачивалась, видела лишь тускло-золотое пятно. Молиться, отвернувшись от иконы, получалось еще хуже. Пока Глафира вертелась, свеча, которую она вроде бы закрепила на совесть, вдруг завалилась набок, зашипела и погасла. Пришлось повозиться, чтобы установить и зажечь ее заново, не посбивав остальные, но вот беда: тонкая кружевная оборка на рукаве платья вдруг занялась и почернела, пыхнув маленьким злым облачком. Манжета была безнадежно испорчена. Зажимая рот платком, чтобы не разрыдаться в голос, Глафира выскочила из церкви. Неужели состояние Гордея настолько безнадежно, что и молитвы бесполезны?! |