Книга Прах Барселоны, страница 92 – Джулия Лионе

— Умереть кто-то из нас всех? Один из четырнадцати? – спросил Тео хриплым голосом и чуть покашлял, чтобы прочистить горло. Он так долго молчал, что оно у него пересохло.

— Да.

И Доменик сделал взмах руками. Остальные фигуры, облаченные в монашеское одеяние, стали снимать свои капюшоны, обнажая юные лица. Некоторые из них были знакомы. При виде парня, который сидел с краю, Джоана воскликнула:

— Ты – Лиам!

Звучало точно «И ты – Брут!». Это был ее сосед по парте.

Доменик вынул из другого рукава мешочек, подобный тем, что в Средневековье носили с собой, чтобы класть монеты, драгоценные камни и всякую мелочь. Он высыпал на середину пола горсть продолговатых прозрачных желейных капсул, которые можно купить в любой аптеке, чтобы дозировать порошковые лекарства.

— Тринадцать капсул содержат кристаллы сахара, а в четырнадцатой – цианистый калий. Одного из нас завтра найдут здесь «покончившим с жизнью».

— И мы не можем сейчас уйти? – с иронией поднял бровь Тео.

— Уже нет. В противном случае найдут два ваших трупа. Кастани, ты уже третью неделю посещаешь ректора, моего деда, который с тобой проводит психотерапевтические сессии. Весь комиссариат знает, что ты неадекватный. И твою смерть будет легко объяснить.

— Вы выбираете только по этим параметрам? Выбираете психов? – спросил Тео.

— Нет. – Доменик на секунду закрыл глаза. А когда открыл, взгляд его стал холодным. – Я же только что потратил почти час, чтобы поведать вам о нашей миссии. Ты можешь быть тем человеком, которого мы ищем! Но за твою душу кто-то должен заплатить жизнью. Всегда должна быть жертва. Во всех религиях есть этот ритуал. Кровь за кровь, жизнь за жизнь. Это закон баланса. Если его не соблюсти, то с самого начала все прахом пойдет.

— Ты считаешь меня Иисусом? – спросил Тео через силу. Его плечи дрогнули, он не терпел, когда люди произносили вслух слова «Господь Бог», «Иисус», «Дева Мария» просто так, всуе.

— Не притворяйся, что ты сам этого не чувствуешь. Ты всегда считал себя особенным, Тео. И вот день настал – испытай себя.

На удивление Джоаны, которая едва обрадовалась, услышав нотки недоверия из уст своего начальника, тот замолчал. И в глазах его опять поселилось это дурацкое выражение веры.

— Что ты сделал вчера со мной? – глухо проговорил он.

— Излечил.

— Что ты со мной сделал? Откуда тебе известно имя отца Бенито?

— Ты потерял его, ты скорбишь. Но теперь у тебя есть я, – на губах Доменика появилась улыбка превосходства. – Но прежде – дань. Ну так что? Сыграем?

— А если мы оба – ты и я – останемся в живых?

— Значит, я твой Вергилий! Я почти уверен в этом.

Тео смотрел на него, как на человека, который пообещал большой куш. Джоана ни глазам, ни ушам своим не поверила, когда Кастани, скрестив на груди руки, сказал:

— Играем!

Что?! Джоана округлила глаза, бросив на Тео изумленный взгляд. Он собирается рисковать этими детьми? Ею? Он не верит, что Доменик – этот религиозный фанатик – настроен серьезно пить яд?

Доменик отклонился и перенес вперед взятые откуда-то позади него огромный золотой кубок, украшенный драгоценными камнями, и совершенно неуместную здесь бутылку воды из супермаркета. Теперь картина перед ними все более напоминала «Тайную вечерю» с современными нюансами. Только сидели они не за столом, а на полу, как какие-то дзен-буддисты. Все лица – юные, несмышленые. В центре – кубок, прозрачная бутылка с современной наклейкой и это лицо Доменика, от которого веяло губительным фанатизмом. Свет свечей играл на нем тенями, делая еще более демоническим.