Книга Прах Барселоны, страница 79 – Джулия Лионе

— Может, взял фамилию одного из многочисленных родственников, когда был в контрах с дедом, может, это просто псевдоним.

— Доменик сейчас вместе с инспектором Кастани. Они пошли посмотреть дом Вергилио. Что он за человек? Расскажи о нем, Агирре. Я в отделе убийств год, а ты лет десять.

Инспектор Агирре вдруг стал проявлять явные признаки беспокойства. Он дернул уголками рта, прикрывая страх ложной радостью так, как это бывает, когда приходится говорить не то, что думаешь. Джоана следила за ним, и ее все больше охватывало чувство какой-то топкой трясины под ногами. Доменик с таким преступным прошлым, с такими диагнозами был на свободе, учился в университете – почему?

— Не бойтесь, инспектор, – пожурила его Джоана. – Выкладывайте все как есть.

— Доменик Гарридо – человек непростой. Он владеет ночным клубом в районе Сант-Марти, на Диагональ Мар, – выдавил тот.

— Ему тридцать два, и он еще студент.

— История у него… ну такое. Намучились мы с ним в свое время. Восхождение его в преступном мире было как яркая вспышка. Но быстро стухло. И слава богу. Он очень легко заработал авторитет жестокого безумца, который не прощает своих должников. С ним работали крупные воротилы, крышевали его, потому что он виртуозно вытрясал деньги. Никто не смел проиграться в блек-джек и тянуть с долгом. Он будто только и ждал, чтобы начать выкручивать кому-нибудь руки и ноги. Был редкостным психопатом, садистом и извращенцем. Дед не уставал вытаскивать его из переделок. Бесконечные принудительные лечения, то ремиссия, то рецидив. Его постоянно вытаскивали из всякого дерьма. В общем, проблемный был, а посадить никак не выходило, потому что имелся подтвержденный судебно-медицинской экспертизой диагноз «пограничное расстройство личности».

— Был психопатом, – нахмурилась Джоана, – а потом изменился?

— Да, с ним что-то произошло. Исчез с радаров, вдруг взялся за голову, стал интересоваться философией, заделался эстетом. С дедом нашел общий язык, поступил на факультет филологии. И все выдохнули.

— А ночной клуб? Как-то не вяжутся филология и ночной клуб.

— Клуб остался, – развел руками инспектор. – Это его бизнес.

— Он называется «Данте». И все молчали. Я чего-то не знаю, Агирре?

— Думаю, это не имеет к делу отношения. Он переназвал клуб, когда поступил в университет.

— В расследовании имеет значение все, – сказала со вздохом Джоана. Ее сердце сжалось. Она год на службе в «Моссос д’Эскуадра», но уже перед ней встали две причины разочароваться в полиции – начальник, психическое нездоровье которого от нее скрыли, а теперь еще и мафиози, которого, кажется, здесь отмазали.

— Поверьте мне, с Домеником Гарридо лучше не связываться, – отрезал Агирре, жестом давая понять, что не намерен больше это обсуждать. – Притих, и слава богу.

— Он назвал клуб именем Данте, когда поступил в университет? – спросила Джоана.

— Это чистая случайность.

— Почему именно «Данте»? – Джоана сверлила его пристальным взглядом. Она от Агирре теперь не отстанет. И инспектор понимал это.

— Потому что стал помешан на литературе, философии и прочей лабуде. Я же сказал, он заделался эстетом.

— Вы сами в это верите, Агирре?

— Но в то время, когда Доменик занимался пьяным разгулом, убийств не было. По правде сказать, если хотите знать мое мнение, то вице-ректор права, все это высосанная из пальца история с клубом. Эти странные смерти начались года три назад! А именно после ковида. Поэтому-то и было создано общество «Жить дальше». Просто перед выборами нового ректора кто-то хочет ему насолить.