Книга Прах Барселоны, страница 7 – Джулия Лионе

Джоана вышла из машины и замерла перед входом, оглядывая портал сверху вниз. Треугольный шипец, каменное кружево на восточный манер под скатом крыши, герб и круглые барельефы-портреты ученых мужей времен Эразма Роттердамского. Окна бликовали на солнце. Кое-где следы граффити. И три высокие арки дверей со сбитыми порогами и медными ромбами на дереве.

Вид портила только вереница припаркованных байков и велосипедов, тянущаяся до угла площади с улицей Арибау.

— Каталонская готика, – восхищенно проронил Гаэль и шагнул внутрь. Джоана устремилась за ним. Тео шел позади, мрачный, как грозовая туча – он еще не отошел от смерти студента.

Внутри темно и прохладно, как в храме. Своды потолка стекали в пучки колонн, образуя бесконечные каменные арки с чугунными фонарями. Край вестибюля слегка высветляли лучи полуденного солнца, льющегося сквозь высокие витражи из цветного стекла. Пол – старинный, каменный. В глубоких нишах – статуи монахов-ученых, философов и гуманистов. Время было еще не учебное, и стояла какая-то священная тишина.

— Средневековые архитекторы умели влиять на умы посредством магии пространства, да? – сказал Гаэль. Его голос отразился эхом. – Чувствуешь, как нечем стало дышать? Идешь под этими сводами и боишься вдох сделать, чтобы не нарушить покой и порядок учебного заведения с историей в пять сотен лет.

Джоана кивнула, устремив взгляд на широкую мраморную лестницу с ажурной балюстрадой, ступени ее были покрыты красной дорожкой. Над центральным пролетом – два тканых ковра: золотой с ангелом в центре и ярко-алый с гербом университета.

Они поднялись, прошлись по холлу второго этажа с полом в серо-белую шашечку мимо ряда дубовых дверей высотой метра в два, проемы которых охраняли гигантские скульптуры стражников. Всюду островки красных креслиц, на стенах живописные полотна. Некоторые двери были распахнуты, можно было разглядеть стены аудиторий, обитые алым бархатом, хрустальные люстры и убегающие вверх лакированные парты.

— Это прямо Хогвартс какой-то! – прошептала восхищенная Джоана.

— Моя альма-матер. Учился здесь до академии^[1], – улыбнулся Гаэль.

Дальше лестница расходилась на два пролета. Раздались нетерпеливые шаги.

— Эстеве Пальярес уже здесь, – глухо напомнил им Тео, обогнав их.

За ним, бросив угрюмый взгляд, прошагал Ивес Вила с руками, опущенными в карманы. Джоана впервые видела этого человека вне своего кабинета. По ее спине пробежал холодок – дело предстояло непростое.

На третьем этаже их встретила женщина со строгим лицом, коротким темноволосым каре, в блузке и длинной юбке-карандаш. С шеи свисли очки на шнурке. Она приподняла их на секунду к глазам и тотчас опустила.

— Добрый день! Я представляю ректорат. Меня зовут Мариза Саррио, вице-ректор по коммуникации и координации, профессор математики, преподаю здесь коммутативную алгебру. Ректор Эстеве Пальярес сейчас присоединится к нам. Это ужасно! Пятая смерть за два года. Невозможно поверить. Я слышала, что вы уже готовы предложить решение.

Все обменялись рукопожатиями и вошли в небольшую аудиторию – стены обшиты наполовину деревом, наполовину темно-вишневым бархатом, между окнами с толстыми деревянными рамами картины на евангельские сюжеты, под ногами паркет во французскую елочку, у дальней стены ровной линией столы-конторки лакированного дуба, а справа от двери аккуратно сложенные складные стулья.